Весна могла стать хорошей, а лето ещё лучше. Герасим Петрович предложил пасынку пожить в Омутихе у бабушки Ирины. Туда же будут по субботам наезжать отец и мать с маленькой Иришей, которой тоже нужен воздух. И Маврик ждал переезда в деревню. Она его манила и потому, что в одной версте, на мельнице, будут жить Тихомировы, и он может хоть каждый день встречаться с Викторином, Владиком и видеть Леру. Всё складывалось очень хорошо, да нескладно сложилось. Новая учительница, заменившая Елену Емельяновну, заявила матери Маврика, Любови Матвеевне:
– У меня, госпожа Непрелова, нет времени возиться с вашим ленивым сыном и тянуть его за уши лишь бы перевести в третий класс. Он будет оставлен на второй год.
Любовь Матвеевна, вернувшись из школы, накричала на Маврика. Отчим на этот раз во всеуслышание назвал его «петрушкой» и лодырем. Мать плакала и обещала запереть опозорившего семью Маврика на всё лето в квартире и, как арестанту, разрешать ему выходить один раз в день во двор. Любовь Матвеевна напомнила Маврику и об Иване Макаровиче:
– Ещё тогда, ещё в Перми, я запрещала тебе видеться с этим сапожником… А ты… ты обманул мать… Ты хочешь прямо из школы в «золотые роты». Если тебя в девять лет вызывают в полицию, так в десять ты будешь сидеть против старого кладбища, – намекала она на пермскую тюрьму.
Маврик выплакал все слёзы. Он сидел, забившись в угол тёмной комнаты на сундуке, где спала Васильевна-Кумыниха, когда она жила у Непреловых. Казалось, что в жизни у Маврика уже не будет ничего хорошего. Он «петрушка», он лодырь. Его дорога в «золотые роты».
Как жить теперь, тётя Катя? Почему ты не приходишь? Или ты тоже сердишься на второгодника, который опозорил и тебя?
Нет, ты торопишься, Маврик. Твоя тётя Катя не сидит сложа руки. Она уже побывала в школе и пообещала, что к осени её племянник будет знать всё необходимое для перехода в третий класс. И в школе сказали, что переход в третий класс Толлина будет решён в первых числах августа.
Но это ещё не всё, что произошло и о чём не знал Маврик. У него нашёлся друг, куда более сильный и влиятельный. Друг, которому Мавриков папа должен был сказать:
– Здравствуйте, ваше превосходительство… Милости прошу. Проходите, чем обязаны?
Этого друга Маврика папа не мог не назвать вашим превосходительством, потому что жена генерала тоже «превосходительство». И когда Варвара Николаевна Тихомирова пришла к Непреловым, она сказала:
– Ничего особенного, Герасим Петрович и Любовь Матвеевна, не произошло. Маврикий и не мог не остаться на второй год. Такой уж он у вас… фантазёр и мечтатель… Моя невестка Елена знала эти особенности мальчика и занималась с ним и с другими после уроков, а новенькая учительница не захотела или не сумела поступать так…
Герасим Петрович не смел сесть при генеральше. Годы солдатчины вбили ему в голову и последующие годы не выбили из неё страх перед «превосходительствами», независимо от того, при лампасах «они» или без них. И он говорил только «точно так» и «как изволите». Маврику жаль было папу, и он стыдился за него.
Варвара Николаевна сказала:
– И незачем ему переходить в третий класс этой школы, немногим лучшей, чем нагорная. Этой осенью открывается прогимназия с приготовительным классом. И если вы, Герасим Петрович, не будете против, то ваш сын, уверяю вас, выдержит экзамен в приготовительный класс на круглые пятёрки.
– Как изво… как вам будет угодно, ваше превосходительство, – ответил Герасим Петрович.
– Да, – подтвердила Любовь Матвеевна. – Это самое лучшее. Маврик, где ты?
Но Маврик не появлялся.
– Он придёт сегодня же ко мне, и я поговорю с ним очень серьёзно и очень строго, – сказала, уходя, Варвара Николаевна.
Маврик вскоре отправился к Тихомировым.
Лера встретила его молча, но сочувственно. Её глаза не оправдывали второгодника, но в них не было презрения к нему.
Она провела его к бабушке.
