Родня и посторонние люди от души советуют ей выйти замуж. Женихи есть. Целых три. Один служит на почте. Второй – лесничий. Тоже вдовец. И третий, самый настырный, Даниил Феоктистович Судьбин. Одна фамилия что стоит. Не зря Екатерине Матвеевне сказали, что от Судьбина, как от судьбы, не уйдёшь.
У Даниила Феоктистовича своё дело. Мастерская, и даже две. Товар всегда в спросе. Он гробовщик. Единственный на всю Мильву. Остальные пробовали было зашибать копейку на смертях своих ближних, да Судьбин не дал ходу никому. Сам на смертях жил – покойников обирал.
Екатерина Матвеевна на предложение Судьбина ответила мягко и необидно:
– Не подхожу я вам, Даниил Феоктистович, а чем – позвольте не объяснять.
И все опять сказали, что, значит, такова судьба. Значит, это всё предначертано свыше.
Но кем предначертано? Неужели есть кто-то, который предначертывает судьбы? Как же у него хватает времени предначертать каждому свою судьбу, если только в одной Мильве столько тысяч судеб? Для этого же нужна огромная контора, куда больше, чем заводская!
Может быть, этим занимаются ангелы? Может быть. Но как они пишут судьбы? Неужели как вздумается, так и пишут? Наверно, так. Если бы это было иначе, то как бы первый ученик Санчик Денисов мог, окончив три класса школы, не попасть хотя бы в городское училище, а пошёл рассыльным на завод? Почему? Неужели тому, кто писал его судьбу, захотелось такого способного мальчика лишить образования и заставлять разносить бумажки?
А почему балбесу Игорю Мерцаеву судьба пожелала дать велосипед? И не один велосипед, но и ружья, настоящие сабли, электрический свет в доме и настоящую охотничью собаку? И это считается справедливым? И за это нужно благодарить судьбу?
Конечно, Игорь должен благодарить судьбу, но Санчику-то за что её благодарить? За три рубля, которые он выбегивает в месяц, носясь по улицам? Или за то, что ещё бабушка Митяиха не слегла и добывает на паперти копеечки и куски?
Маврикию Толлину хотя и грех жаловаться на судьбу, но и благодарить её не за что. Он сыт, одет, учится, переходит в третий класс гимназии, так это же благодаря деньгам, а не судьбе. Конечно, можно говорить, что и деньги даются судьбой. Значит, вор, который их ворует, вовсе не виноват, что он вор, а виновата судьба, предписавшая ему быть вором? Зачем же его, а не судьбу наказывают тюрьмой?
На это никто и никогда не ответит, как никто не ответил, почему бог, начиная с Адама и Евы, всё испытывает и испытывает людей, придумывая им всякие соблазнительные ловушки, а потом без конца наказывает и пугает. Разве нельзя было сразу предначертать людям хорошую судьбу и уберечь от греха? Зачем понадобилось ему выращивать яблоки познания добра и зла?
Это и безбожно и бесчеловечно.
Нужно же как-то и когда-то выяснить, есть ли судьба. А если судьбы нет и её придумывают, чтобы оправдать то, что не может быть оправдано, значит, нет и того, кто пишет судьбы? Впрочем, что об этом рассуждать, когда и без того так много невыясненного. А с кем выяснять? Не всё можно спросить у тёти Кати. Да и не на всё способна она ответить.
Екатерина Матвеевна всё свободное время шила. Заказчики были из больших господ. Зашеинская работа, её ручной шов ценились хорошим рублём.
Ежегодно, раза два, а то и три, Екатерина Матвеевна уезжала. То в Саровскую пустынь на богомолье, то в Белогорский монастырь под Кунгуром. А то просто так – в города посмотреть новые фасоны платьев. Иногда брала с собой Маврика.
Маврику очень хотелось в поездках встретить Ивана Макаровича, и однажды ему показалось, что он видел его в Сарапуле.
Однако тётя Катя сказала, что Маврик ошибается, что виной этому шоколадное мороженое, потому что всякий шоколад, в том числе в мороженом виде, возбуждает воображение. Успокаивая племянника, Екатерина Матвеевна говорила, что Иван Макарович Бархатов жив, здоров и чувствует себя очень хорошо. А как и откуда она знает об этом – просила не любопытничать.
Это очень странно. У неё от Маврика завелись секреты. Она, кажется, недоговаривает что-то при нём о боге. Но разве можно провести Маврикия? Он стал замечать, что у тёти Кати портятся отношения с богом, хотя она и ездит по монастырям.
Скорей бы уж вырасти Маврику и узнать всё, а то живёшь неизвестно кем. И не маленький и не большой. Кругом идут такие серьёзные разговоры! Все рассуждают, размышляют, а ты ничего не можешь понять. Взять того же доктора Комарова… Он при всех говорит, что тишина, мир и покой сохраняются только в таких городках, как Мильва, в большом свете давно уже пахнет порохом. Все слушают его, и никто не верит в войну.
В войну не верят никогда, во всяком случае, до того, пока она не начнётся.
