Самостоятельная поездка в Елабугу – очень серьёзное путешествие. Елабуга не Омутиха. Как можно не сообщить Тихомировым о своём отъезде? Нужно же проститься и узнать, какое впечатление произвёл на Валерию роман в стихах. Жаль, нет Гарольдова плаща, и неизвестно, каков он, этот плащ. Но можно взять мамину клеёнчатую накидку от дождя. Небо, кстати, хмурится.
Приятно быть Гарольдом. Накидка развевается, шуршит. В страхе убегают в рожь какие-то зверюги из семейства грызунов. Где-то погромыхивает гром. Гроза опять пройдёт, наверно, стороной. Явиться бы при свете молний, при дожде. Мокрый плащ изумительно блестит. Но ничего и так. Его заметили на мельнице. Она идёт ему навстречу.
– Ты в дорожном? Здравствуй!
– Здравствуйте. Пришёл проститься.
– Как?
– Наскучило в деревне. Решил пуститься в странствия.
– И далеко? – спросила, кажется волнуясь, Варвара Николаевна.
– Пока в Елабугу.
– Ничего себе «пока». Да это же почти на край земли…
– Ну что вы, Варвара Николаевна, – не хотел преувеличивать Маврик. – За Елабугой ещё Казань, а за Казанью Нижний Новгород, а за Нижним Новгородом Ярославль и Рыбинск…
Дальше Рыбинска, конечной пристани, куда ходили камские пароходы, Маврик не знал, что может быть названо.
Оставшись в саду с Лерой, Маврик ждал, что Лера первая заговорит о переданной ей тетради Но Лера говорила о том, как хорошо на Каме летом. При чём тут Кама? Что за невежество. Как можно говорить о чём-то постороннем, когда он ждёт её признания, её восторгов.
И он спросил её:
– Валерия, вы разве не читали?
– Ах, да… Ну как же не читала? Читали вместе с бабушкой.
– И вам понравился роман?
– Конечно. И бабушке, и мне.
– Уйма остроумия, – присоединилась к внучке вернувшаяся Варвара Николаевна. – Бездна каламбуров! Я восторгалась некоторыми строчкам до слёз. Особенно прелестны те, где бежал Огнёв быстрее лани, мелькали только его длани. Милейшие курьёзы. Прелестная пародия. Я заучила наизусть.
продекламировала Варвара Николаевна. – Это же просто великолепно. Смешить в таком высоком штиле могут лишь очень серьёзные люди. Блестящий, тонкий юмор!
– Да, бабушка, да, – сказала Лера. – Это просто очаровательно. Особенно хорошо написано о том, как Вера влюблялась чуть ли не каждый день, вызывая кривотолки среди окрестных деревень.
– О, несомнено, несомненно, – принялась опять расточать свои похвалы Варвара Николаевна. – По-настоящему может смешить лишь тот, кто это делает с серьёзным лицом, будто не желая рассмешить. Это дано не многим людям.
Маврик не показал своего негодования на то, что написанное всерьёз принималось ими как шуточное произведение. Ему показалось ненужным да и невозможным спорить с ними. Они отрезали все пути для возражений. Поэтому он, снимая дождевую накидку матери, сказал, сдерживая волнение:
– Я очень рад, что насмешил вас. Я так люблю смешить. Поэтому, наверно, мой папа Герасим Петрович Непрелов называет меня петрушкой. Любя, конечно. Он очень любит меня…
Затем Маврик, простившись с Тихомировыми, ушёл, не позабыв взять свою тетрадь с романом. Он не накинул на себя плащ, хотя и накрапывал дождь. Варвара Николаевна и Лера провожали Маврика глазами. Его голова виднелась в ржаном поле, через которое шёл он, спрямляя дорогу, по меже.
– Не кажется ли тебе, Лера, – спросила бабушка внучку, – что Воля Пламенев слишком часто бывает у нас на мельнице и неумеренно расширяет круг песен и романсов, которые он исполняет?
– А почему ты спросила об этом, бабушка?
– Я спросила об этом потому, что его романсы производят очень большое и, как мне кажется, преждевременное впечатление на Викторина и Фанечку Киршбаум…
Варвара Николаевна умела говорить, а Лера умела слушать и понимать сказанное.
Чем ближе к Перми, тем шире Кама. На пароходе тесно, как никогда. В эти июльские, предъярмарочные дни всегда бывает множество пассажиров и грузов. От больших купцов до малых торгашей – все стремятся в Нижний Новгород. Одни – продать, другие – купить. На знаменитую Макарьевскую ярмарку стекаются тысячи всяких и разных людей со всех концов света. Переполненным и шумным становится Нижний Новгород в эти ярмарочные недели неописуемой пестроты и азартного торга всем, что продаётся и покупается.
И не придумаешь лучшего места для тайных встреч, нежели Нижегородская ярмарка. Попробуй уследи в этом беспрестанном движении тысяч людей, кто и с какой целью приехал сюда. Сумей проверить, кто и зачем встречается здесь в несчитанном множестве ресторанов, трактиров, кабаков, в пригородных сёлах, где также сдаются приехавшим комнаты, избы, углы, сараюшки. Узнай, о чём говорят уединившиеся там и сям люди. Свершают ли они деловые сделки или сговариваются о недозволенном.
