– Она дала тебе подсказку, – предположил Синий министр. – Ай, кажется мне, что Юйфэй сама хочет, чтобы ее загадки поскорее разгадали!
Янь Гун знал, что дело обстоит иначе. Вероятно, если бы он не назвал Мэйжун речным гулем в юбке, то она загадала бы другую загадку.
Ли Цзэ размышлял над загадкой о Цзяосяо почти две недели. Янь Гун спрашивал, но Ли Цзэ только качал головой и никогда не высказывал своих предположений вслух. Быть может, подумал Янь Гун, эта загадка слишком трудна или вообще не имеет отгадки. Сам он вместе с министрами тоже ломал голову над ответом, но загадка казалась абсурдной.
– Любая ткань мокнет, – сказал Синий министр, – даже золотая.
– Не мокнет несуществующая, – сказал Зеленый министр. – Но как принести Юйфэй то, чего нет?
Янь Гун фыркнул и притворился, что что-то держит в руках. Оба министра засмеялись.
– Вряд ли такой ответ ее удовлетворит, – заметил Синий министр. – Нет, немокнущая вуаль должна существовать, как и невянущая ветвь. Быть может, ответ даже проще, чем нам кажется. Если бы мы только знали ход мыслей Юйфэй!
– Из паутины? – предположил Зеленый министр. – Паутина под дождем не мокнет.
– И кто сможет выткать вуаль из паутины? – насмешливо спросил Янь Гун.
– Паутина мокнет, – возразил Синий министр. – Все на свете мокнет.
Они даже провели несколько «опытов»: собрали лоскуты самых разных тканей и бросали их в бадью с водой, – но все образцы намокали и тонули, а когда лоскуты вытаскивали из воды, то с них лилось в три ручья. Та же участь постигла и золотую, и серебряную ткань.
– Вынужден признать, – сказал Янь Гун, – немокнущей вуали не существует. Все, что создано руками человека, может быть повреждено или уничтожено. Настоящее Цзяосяо, сотканное русалками под водой, может, и остается сухим, если оно вообще существует, но человеку такую ткань создать не под силу.
– Значит, без русалок не обойдется, – заметил Ли Цзэ и засмеялся.
– Ты серьезно? – недоверчиво переспросил Янь Гун.
Он не думал, что Ли Цзэ верит в русалок. Конечно, демона они уже видели, поэтому пришлось поверить в существование демонов, но красноглазая змея была монстром, а поверить в русалок, которые наполовину люди и наполовину рыбы… Янь Гун полагал, что это идет вразрез с законами природы.
– Конечно же, нет, – сказал Ли Цзэ, – не могу заставить себя поверить в русалок… и в чудодейственную ткань тоже. Ты прав, Гунгун, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Но ответ-то на загадку должен быть, – сказал Синий министр. – Хоть какой-нибудь.
– Должен быть, – согласился Ли Цзэ.
– И ты его уже нашел? – вскинулся Янь Гун, но Ли Цзэ отрицательно покачал головой.
На самом деле у Ли Цзэ были кое-какие мысли на этот счет, но конкретный ответ еще не сложился. Неординарные задачи требовали неординарных решений.
– А если ты вообще не отгадаешь? – с тревогой спросил Янь Гун, когда они с Ли Цзэ гуляли по дворцовому саду.
Накануне прошел дождь, трава и деревья блестели жемчужными каплями, отражая солнце, на дорожках были лужи. Янь Гуну приходилось приподнимать край одежды, чтобы не намочить его. Ли Цзэ об этом беспокоиться не приходилось: он всегда носил походное одеяние, какие носят воины, и сапоги. Шел он неспешно, заложив руки за спину и то и дело останавливаясь, чтобы поглядеть на свое отражение в лужах.
– Отгадаю, – сказал Ли Цзэ и щелчком сбил блестящую каплю с ветки розового куста.
Они подошли к пруду. Ли Цзэ остановился и долго смотрел, как кружатся под широкими листьями лотосов красные и белые рыбы. Лотосы еще не зацвели, но побеги с набалдашниками уже выбросили.
– Тогда лучше бы тебе поскорее это сделать, – проворчал Янь Гун. – Я как ни зайду, Мэйжун надо мной насмехается. Цзэ-Цзэ! Ты-то хоть не смейся!
– Прости, прости, – примирительно улыбнулся Ли Цзэ. – Я смеялся не над тобой, а собственным мыслям.
Янь Гун все-таки намочил низ одеяния, потому что оступился и едва не упал в пруд. Продолжая ворчать, он отжал мокрый подол и пригладил его ладонями:
– Не день, а сплошные несчастья!
– Да ладно, Гунгун, хуже ведь уже не будет. О-о-о… – вдруг протянул Ли Цзэ, и его взгляд замер поверх плеча Янь Гуна.
Янь Гун хорошо знал этот взгляд – озарение! – но на всякий случай обернулся и поглядел себе за спину. Ничего такого, что могло бы привести Ли Цзэ в изумление, там не нашлось. Значит, все-таки озарение.
– Что?
– Мне нужно подумать, – пробормотал Ли Цзэ, садясь прямо на траву.
– Цзэ-Цзэ, твоя одежда намокнет! – всплеснул руками Янь Гун.
– Ничего страшного, – отозвался Ли Цзэ и прикусил ноготь большого пальца. Взгляд его блуждал по саду и то и дело останавливался на пруду.
– Ну да, конечно, ничего страшного, если придворные, увидев мокрое пятно сзади, решат, что царь намочил штаны. Цзэ-Цзэ, поодаль же есть скамейка, зачем было садиться прямо на траву?
– Здесь лучше думается. – Ли Цзэ вжал ладонь в траву. – К тому же скоро начнется дождь, и я весь промокну, так что пятно на штанах никто не заметит. Возвращайся во дворец, Гунгун. Если промокнешь ты, то можешь простудиться.
