Ли Цзэ не был особенно вспыльчив – на Небесах его считали одним из самых уравновешенных и рассудительных богов – но сейчас он вышел из себя. Принца Чанцзиня ему удалось разыскать только через несколько часов, подходящий для тренировки момент был упущен: у Ли Цзэ были и другие занятия, помимо учительства. Старший из богов войны должен был следить за остальными, к тому же, Ли Цзэ все еще работал над Небесным Дао. Время он до сих пор оценивал мерилом смертного и считал часы поисков бесцельно потраченными.
Принц Чанцзинь прогуливался в саду, разглядывая усыпанные цветами кусты небесных роз и наслаждаясь их ароматом. Ли Цзэ, удостоверившись, что принц его заметил, взмахнул рукой. Волна духовной энергии резаком прошлась в шаге от принца Чанцзиня, розовые бутоны и листья взвились в воздух.
– Что вы делаете? – поразился принц Чанцзинь. Его осыпало цветочным сором, он тряхнул волосами, на землю посыпались листочки и соцветия.
Ли Цзэ не ответил. На его ладони расцвел бутон духовного огня, окутанный аурой бога войны. В следующую секунду он уже летел прямо на принца Чанцзиня, набирая при вращении силу и превращаясь в настоящую комету с искрящимся хвостом. Ци на это Ли Цзэ не пожалел. Принц вскрикнул и закрылся руками, блокируя удар. Бледновато вспыхнул окруживший его барьер, отразил искрящуюся комету, но при этом распался и сам. Принц Чанцзинь тяжело дышал.
– А, так вы все-таки умеете сражаться, – спокойно сказал Ли Цзэ, закладывая руки за спину и неспешно приближаясь к нему.
– Вы! – отдышавшись, воскликнул принц, и лицо его покрылось пятнами. – Вы посмели на меня напасть! Вас казнят за это!
– Что ж, – прежним тоном сказал Ли Цзэ, – меня все равно казнят за неисполнение приказа императора. Раньше или позже это произойдет – особого значения не имеет.
– Вас что, не заботит собственная жизнь? – поразился такому равнодушию принц Чанцзинь.
Ли Цзэ задумался. Свою жизнь он никогда особенно не ценил: дорожить он ею начал, когда стал делить ее с Су Илань. Но все это было в его смертной жизни.
– Не настолько, чтобы забыть о чувстве собственного достоинства. Я обещал Почтенному заняться обучением принца Чанцзиня, но я не обещал терпеть издевательства и насмешки. Проступки требуют наказания, кто бы их ни совершал. И я надеюсь, что вы быстро бегаете, принц Чанцзинь.
– Что? – не понял принц.
На ладони Ли Цзэ расцвел очередной бутон духовной силы. Глаза принца Чанцзиня широко раскрылись.
– Вы… вы не посмеете! – задохнулся принц от возмущения.
– Проверим?
Ли Цзэ два с половиной часа гонял принца Чанцзиня по саду, пока тот совершенно не выдохся. Ли Цзэ не всегда специально промахивался по нему, и духовных сил на отражение атак принц потратил слишком много, чтобы продолжать убегать.
– А, тренируетесь? – спросил Почтенный, который уже с четверть часа стоял поодаль, никем не замеченный, и наблюдал.
Ли Цзэ только поклонился и ничего не сказал. Принц Чанцзинь с трудом смог сложить кулаки, руки у него дрожали, а сбившееся дыхание мешало ответить.
– Да, отец, – кое-как выговорил принц Чанцзинь.
Признаться, Ли Цзэ даже был удивлен, что принц не нажаловался отцу. Видимо, гордость взыграла не только у него самого.
Почтенный продолжил прогулку, за ним в отдалении следовали телохранители-небожители.
– Если бы вы поступили так с моим братом, вас бы уже казнили! – сказал принц Чанцзинь со злостью.
– Тогда мне стоит радоваться, что вы не ваш брат? – уточнил Ли Цзэ невозмутимо. – Думаю, я вполне мог бы отговориться тем, что на тренировке произошел несчастный случай. Нет свидетелей – и говорить не о чем.
– Вы серьезно?! Вы… покалечили или убили бы меня?..
– Циньван Чанцзинь, неразумно дергать тигра за усы, а потом жаловаться или обижаться, что он вас изранил. Вы плохо слушали, когда я рассказывал вам о моем земном пути? Я завоевал Десять Царств и в сражениях убил больше людей, чем вы можете себе представить. На Небесах я к общему счету прибавил одного бога. Мне бы не хотелось, чтобы к нему прибавился еще и принц, но, боюсь, мое терпение не безгранично: в следующий раз я могу и не промахнуться.
– Вы!.. – задохнулся принц Чанцзинь.
Ли Цзэ поклонился ему и ушел.
«Если он неглуп, то сделает выводы».
На другой день, когда Ли Цзэ пришел в тренировочный сад, принц Чанцзинь уже был там, недовольный, взъерошенный, прожигающий Ли Цзэ взглядом насквозь, но все же смирившийся с неизбежностью обучения.
Ли Цзэ подошел, в одной руке – бывшая метла, в другой – сформированное пламя Ци, и осведомился:
– И как предпочтете тренироваться?
Нужно ли говорить, что выбрал принц Чанцзинь?
Надо заметить, рьяности к военному делу у принца Чанцзиня нисколько не прибавилось. Он выполнял уроки исподволь, но хотя бы не сбегал с них, как вначале. Ли Цзэ, как и обещал, муштрой не занимался, но голая теория – ничто без практики, потому все же приходилось заставлять принца Чанцзиня брать в руки оружие или использовать Ци.
– Я вообще не понимаю, для чего мне этим заниматься, – недовольно сказал принц Чанцзинь.
