Ли Цзэ очнулся от медитации сам. Внутри у него что-то щелкнуло, прошлось акупунктурой по духовным меридианам и сдавило виски, как бывает, если «заспишься». Ли Цзэ расправил плечи, скорее ощутил, чем услышал хруст собственных суставов, поморщился невольно и медленно открыл глаза, по предыдущему опыту выхода из медитации зная, что зрение будет обострено после столь долгого пребывания в темноте. На какой-то момент ему показалось, что и веки захрустели, но Ли Цзэ тут же оборвал эту мысль как нелепицу: слух тоже был обострен, потому звуки в первые минуты после выхода из медитации воспринимались мозгом искаженно.
В пещере стоял полумрак и благовонная дымка. Ли Цзэ медленно повернул голову из стороны в сторону, но Саньжэня не увидел.
«Я, должно быть, очнулся раньше срока», – с неудовольствием подумал Ли Цзэ.
Прерванная медитация означала, что совершенствование не завершено должным образом, а причин могло быть превеликое множество.
Ли Цзэ посмотрел на палочку благовоний, чтобы узнать, сколько времени провел в медитации, и вздрогнул всем телом. Палочка благовоний старательно дымилась, сгорая и отсчитывая время, вот только делений в ней уменьшилось ровно наполовину. Полтысячи лет? Он медитировал полтысячи лет вместо положенных ста, а Саньжэнь почему-то не разбудил его в должное время. Ли Цзэ рассердился на такую небрежность.
«Нужно было в помощники взять кого-то из младших богов войны, а не небесного мудреца», – подумал Ли Цзэ.
– Хотя бы в статую не превратился, – проворчал Ли Цзэ, с трудом поднимаясь из позы лотоса и разминая суставы. – Нужно выговорить Саньжэню. Полтысячи лет в Астрале – это вам не шутки!
Он сам проверил собственную Ци, удостоверился, что она течет по духовным каналам свободно. Разумеется, за полтысячи лет он стал намного сильнее, чем если бы за сто, но во всем должен быть порядок.
А вот порядка-то как раз и не было.
На Средних Небесах творился хаос… Ли Цзэ, даже не особенно вглядываясь, насчитал сразу с десяток нарушений Небесного Дао, но когда он сделал небожителям замечание, что это неподобающее поведение, то они посмотрели на него так, словно он с луны свалился.
«Что за бардак!» – недовольно подумал Ли Цзэ и поспешил в Небесный дворец.
Еще не входя в дворцовый комплекс, Ли Цзэ споткнулся на ровном месте и застыл с широко раскрытыми глазами. Половина дворца была украшена праздничными флагами, а другая – траурными фонарями и лентами, и это выглядело так нелепо, что Ли Цзэ не знал, как ему реагировать. Неприятная иголочка потыкалась в шрам на солнечном сплетении и переместилась в шрам от удара молнией. Ли Цзэ машинально потер оба места и поморщился: дурное предчувствие!
Он поспешил войти, думая разыскать кого-нибудь из небесных мудрецов или богов войны, чтобы расспросить о положении дел в Небесном дворце, и с неудовольствием заметил, что Небесное Дао нарушается и во дворце. Небожители были одеты небрежно и вели себя развязно, на замечания не реагировали вовсе или вели себя вызывающе в ответ. Ли Цзэ это не понравилось. Кто знает, что бы он сделал, руки так и чесались отвесить с дюжину оплеух, но тут к нему подошел небесный чиновник и сообщил, что император, узнав о возвращении Ли Цзэ, желает его видеть. Ли Цзэ сразу же пошел следом за небесным чиновником: если у кого и спрашивать о беспорядках на Небесах, так у самого Почтенного.
Ли Цзэ впустили в тронный зал. Он поднял руки, готовясь складывать кулаки для приветственного поклона, но так и остался стоять в нелепой позе, поскольку прежде бросил взгляд на трон и не увидел на нем Почтенного. На троне сидел принц Гуанси в золотом императорском одеянии, голову его украшала Тиара Небес.
«Что он там делает?» – машинально подумал Ли Цзэ.
– Генерал Ли, – с преувеличенной радостью сказал император, – наконец-то вы вернулись. Из всех богов войны только вы еще не присягнули мне на верность. Сделайте это.
Ли Цзэ почувствовал, что его колени подгибаются, по позвоночнику прокатилась липкая, омерзительная дрожь. Он не испытывал на себе этого прежде, но сразу же понял, что к нему применили Небесную волю. Чудовищным усилием воли Ли Цзэ удержал себя от позорного коленопреклонения, встал лишь на одно колено и сложил кулаки, с усилием выговорив:
– Чжаньшэнь подчиняется.
Тут же его отпустило, он поспешно вскочил на ноги, тяжело дыша и с трудом подавляя гнев.
Император Гуанси с безмятежной улыбкой сказал:
– Вы так долго были в затворничестве и многое пропустили. Расспросите Саньжэня, он вам расскажет, а после приступите к своим прямым обязанностям.
– Каким обязанностям? – выдавил Ли Цзэ.
– Боги войны должны охранять меня. Вы назначаетесь начальником охраны. Распределите обязанности остальных сами, на ваше усмотрение. В конце концов, богов войны вы знаете лучше моего.
– Будет исполнено, – процедил Ли Цзэ, чувствуя, что Небесная воля опять подминает его собственную.
Очень унизительно. И это было только начало.
