Маринелла искала что сказать, но так и не придумала ничего умного. На фотографии Себастьяно Кваранта, крепко держа за руку бабушку Розу, улыбался, как человек, который только что заключил лучшую сделку в своей жизни. Но чем больше Маринелла смотрела на снимок, тем больше ей казалось, что дедушка поглядывает то направо, то налево. Она дважды моргнула и решила, что ей тоже лучше встать с кровати дяди Фернандо, иначе она сойдет с ума, глядя на портрет Себастьяно Кваранты.
Мало что производило на нее такое сильное впечатление, как старые фотографии.
В какой-то момент у Маринеллы под блузкой взорвались две бомбы. В это невозможно было поверить, это было чудо, которого женщины семьи Маравилья не видывали. Однажды утром Патриция подводила глаза черным карандашом и разинула рот, увидев в зеркале, как Маринелла выходит из-за душевой занавески.
– Неудивительно, что ты так хорошо научилась плавать. С такими буйками не потонешь.
Прошлым летом Розария привела Маринеллу на пляж, тянувшийся вдоль дороги в аэропорт, взяла ее за руку, хотя нужно было отойти от полосы прибоя почти на километр, чтобы не достать до дна, и объяснила, как грести руками, высовывая нос, когда голова погружается под воду. Еще она одолжила подруге купальник, потому что Маринеллу злила необходимость просить у сестер денег на его покупку. В конце концов, набравшись терпения и вдоволь нахлебавшись соленой воды, она научилась держаться на плаву, а набравшись еще больше терпения – бить ногами и грести руками. Наконец она почувствовала себя настолько уверенно, что вместе с Розарией заплыла на глубину. Когда Маринелла стала плавать быстрее подруги, они принялись соревноваться, кто первой доберется до скал, а потом загорали, сидя на склизких камнях, покрытых водорослями. Маринелла больше не боялась испачкать чужой купальник, потому что Розария подарила ей на день рождения собственный. В нем было очень удобно плавать.
Фамилия Розарии была Петраццола, как у ее матери Вивианы; кто ее отец, Маринелла не знала, он даже сам не был в курсе, что у него есть ребенок, а мать никогда не говорила дочери, как его звали. Поскольку в распоряжении Маринеллы была собственная мансарда, Вивиана разрешала Розарии ночевать у подруги через день; Патриции и Лавинии она доверяла, а они обе видели в этом возможность отплатить за все те дни, когда Вивиана кормила маленькую Маринеллу и позволяла ей оставаться на ночь. Маринелла и Розария всегда были вместе: вместе шли в школу и возвращались домой, вместе обедали, вместе делали уроки, вместе прогуливались по улице Руджеро Сеттимо. Иногда они присоединялись к небольшой компании одноклассниц. С Таней Вальо им всегда было весело, особенно когда она вбила себе в голову, что похожа на Брук Шилдс[52]. Ее брат Лучано был старше на три года и держал магазин пластинок «Тамбурин» на улице Армафорте. Напротив, отец Катерины Боккадамо редко выпускал дочь погулять; она была преданной и привязчивой, никогда ни о ком не отзывалась плохо. Пина Фонтадоро была дочерью школьного сторожа Чезаре, поэтому знала в школе всех и могла рассказать всю их подноготную. По субботам ребята из школы устраивали вечеринки – так часто, что Маринелле казалось, будто ее одноклассники множатся, как грибы после дождя, и у всех родители по выходным уезжают к морю, оставляя дом в распоряжении детей.
Маринелла рассказывала Розарии обо всем: о тайных уроках вождения с Адой и о том, как Аду отвезли в больницу; о том, как у нее сводило живот, когда перед сном, лежа в темноте, она крепко зажмуривалась и пыталась вспомнить, какого цвета были глаза у мамы. Голубые, зеленые, серые? Розария была с Маринеллой в тот день, когда они встретили на улице Серрадифалько Санти Маравилью; отец оглянулся на дочь, дочь оглянулась на отца, но ни тот ни другая не остановились. Тогда Розария взяла подругу под руку и ускорила шаг.
– Пойдем отсюда, Марине, этот район – просто пустыня какая-то. Здесь нечего делать.
Взамен Маринелла хранила два самых больших секрета Розарии. Первый – об учителе естествознания, который в восьмом классе трогал ее между ног, когда она получила неуд по биологии и он оставил ее после уроков, чтобы опросить; когда он уходил на пенсию, они выяснили, в каком из многоквартирных домов на улице Самполо он живет, и затолкали ему в почтовый ящик дохлого голубя.
Второй секрет был самым ценным: Розарии нравился Умберто Каварретта из десятого «Б». Маринелле Умберто напоминал палочника – худой и долговязый, с пучком темных волос и треугольным носом. Она изо всех сил пыталась убедить Розарию, что он страшный урод. Однако ее лучшая подруга настаивала, что он похож на Клаудио Бальони, и исписывала дневники, тетради и поля школьных учебников их с Умберто именами в окружении сердечек, звездочек и строчек из песен. Иногда в школьном коридоре они проходили мимо него и его дружков-идиотов, и Розария по-черепашьи тянула шею, чтобы поздороваться; Маринелла думала, что Умберто, наверное, в детстве ударился головой, потому что он ни разу даже не кивнул в ответ.
