– Если ты начнешь терять сознание, нужно ехать в больницу. Может, сейчас у тебя и нет никаких симптомов, но вдруг ты приедешь домой и умрешь?
Пина закатила глаза.
– Катери, что за чушь ты несешь?
Вслед за мячом к ним подбежал парень, и Маринелла услышала, что ее подруги внезапно замолчали. Парень остановился перед ней, и, несмотря на гудящую голову и туман перед глазами, она узнала Эдуардо Канчелларо.
– Прости, я не нарочно. Больно?
Он учился в десятом «Б» и к тому же был лучшим другом Умберто Каварретты, потому-то Розария и обрадовалась. У Эдуардо был мотоцикл, и ходили слухи, что через пару месяцев, получив диплом (раз уж пообещал отцу), он поедет на поезде в Рим и будет отбираться в «Лацио». В школе об этом каждый раз рассказывали по-разному, и Маринелла не понимала, как «Лацио» мог выбрать Эдуардо Канчелларо. Теперь, когда от его удара у нее подгибались ноги, она вообще не была уверена, что в этой истории есть хоть капля правды.
– Я сделал тебе больно? – Эдуардо повторил вопрос, видя, что никто из девочек не спешит отвечать.
– Нет, что ты, с ней все хорошо.
Пина улыбнулась, Катерина передала ему мяч, а Таня и Розария наградили его долгими взглядами через плечо.
Маринелла почувствовала, что на нее опять находит змеючесть.
– Да, ты сделал мне больно. Надо быть настоящим придурком, чтобы так сильно кидать мяч на пляже. А вдруг вместо меня ты попадешь в ребенка?
– Ты права, извини. Ты Маравилья, верно? Из восьмого «В»? Дай я посмотрю, что с тобой.
– Не смей меня трогать.
Эдуардо повернулся к Пине, которая, как ему показалось, бойчее остальных реагировала на его улыбки.
– Ваша подруга всегда такая милая или только со мной?
– Нет, она правда милая. Только стеснительная.
Маринелла злобно глянула на Пину. Эдуардо продолжал говорить:
– Придете ко мне на вечеринку? У меня дом с большой террасой на улице Сегеста, а родители уехали.
На этот раз первой ответила Таня:
– Конечно, придем. Во сколько?
Эта дурочка Катерина даже достала из школьной сумки дневник, чтобы записать адрес.
– В девять часов. Улица Сегеста, дом одиннадцать, шестой этаж. – Эдуардо уставился на Маринеллу. – Ты ведь тоже придешь?
Розария даже не дала ей времени ответить.
– Да, она придет.
Через десять минут Эдуардо Канчелларо вернулся к своему другу Умберто и сообщил, что Маравилья из восьмого «В» в купальнике выглядит лучше, чем в одежде, и что он пригласил ее с подругами на вечеринку. Умберто бросил взгляд на девушек, игнорируя всех, особенно Розарию. Ибо фраза, что любовь велит любимым любить в ответ[57], – пожалуй, самая жестокая ложь среди всего когда-либо написанного.
Как только Эдуардо вернулся к своим товарищам, девушки принялись спорить.
– Я не пойду.
Маринелла была возмущена тем, что ее вообще спросили об этом.
– Марине, ты с ума сошла? Когда еще нас пригласят на вечеринку к десятиклассникам? – спросила Таня.
– Отец ни за что меня не отпустит, придется сказать, что я ночую у кого-то из вас, – беспокоилась Катерина.
– Скажи, что останешься у меня, – предложила ей Таня.
Пина насела на Маринеллу:
– Разве ты не заметила, как он на тебя смотрел? Он пригласил тебя, потому что ты ему нравишься.
– Да, я ему нравлюсь. Но он меня даже не знает.
– Ну и что, он тебя увидел, и ты ему сразу понравилась, – вмешалась Катерина. – Это как удар молнии, таких историй полно в фотокомиксах.
Теперь Катерина эхом вторила Пине:
– Пини права, он смотрел только на тебя. Нас вообще не замечал.
– Хотела бы я, чтобы его ударило молнией по голове после того, как он мне врезал. Эти парни из десятого «Б» ведут себя как короли, что в школе, что на пляже, а все из-за вас, тупиц, потому что вы все время смотрите им в рот.
– Марине, почему ты такая зануда? – не выдержала Пина. – Эдуардо Канчелларо, по которому все с ума сходят, выбрал тебя, а ты ломаешься? Сказала бы ему спасибо за то, что он вообще на тебя посмотрел.
– Отвали, Пини.
Маринелла собрала свои вещи и ушла по горячему песку.
На несколько секунд среди ее подруг повисла тишина, столь же трагическая, как если бы руины «Сиренетты» обрушились и погребли под собой купальщиков. Пина и Таня обменялись ядовитыми взглядами, и у обеих появилась одна и та же ядовитая мысль.
– С тех пор как мальчишки стали обращать на нее внимание, она слишком много о себе возомнила.
– Маринелла всегда воображает о себе черт-те что.
Катерина промолчала, придумывая, как соврать отцу насчет вечеринки, но Розария вскинулась, будто атакующая кобра.
– И стоило портить такой прекрасный день?
Она кое-как запихала свои вещи в сумку, чтобы догнать Маринеллу раньше, чем та сядет в автобус, поскольку чувствовала себя ответственной за случившееся. Догнав подругу, она попыталась спасти вечеринку.
– Марине, ты же видишь, что Пина все равно тебя любит.
– Давай, помирись с ней. Сделай это ради меня.
– Ну когда еще нас пригласят на вечеринку, где будет Умберто.
– Мы побудем только до десяти и сразу пойдем домой.
– Потом я сделаю все, что ты попросишь.
