После окончания занятий в школе прошла неделя. В три часа должны были вывесить списки с именами и оценками тех, кто был допущен к экзаменам; Маринелле не грозило пролететь, но ей было любопытно узнать, сколько у нее по экономике. Однако в тот день, перед тем как заглянуть в школу и отправиться в магазин Лучано, она пошла на улицу Принчипе Ди Палагония.
Там стояло красивое здание с колоннами и фигурными балкончиками. У фонтана во внутреннем дворе к ней подошел охранник – невысокий лысеющий мужчина в шикарном костюме, похожий на президента.
– Чем могу помочь, синьорина?
– Мне нужен Пеппино Инкаммиза, он здесь работает. В офисе строительной компании «Малаго».
Мужчина не впустил ее сразу, но был вежлив. Попросив ее подождать, он позвонил по внутреннему телефону; на другом конце провода кто-то, а может быть, сам Пеппино, попросил передать синьорине, чтобы она подождала еще минутку. Именно это охранник и передал Маринелле. Не успела она сказать еще что-нибудь, как во дворике с фонтаном появился Пеппино Инкаммиза. Он был элегантен, как адвокат, но при этом адвокатом не был, и к лучшему.
Запыхавшийся Пеппино подбежал к ней.
– Марине, что случилось? У тебя проблемы? У Патриции проблемы? У Лавинии проблемы?
– Ни у кого нет проблем, Пеппи. Но мне нужно с тобой кое о чем поговорить. Если ты можешь сейчас – отлично, если нет, я подожду, пока ты закончишь работу.
Пеппино поднялся в офис и предупредил, что отлучится, а потом сел вместе с Маринеллой в баре, куда иногда ходил. Во дворике под желтым навесом с надписью «Альгида» стояло с десяток столиков, но все они были пусты. Возможно, из-за жары, а возможно, из-за времени – уже не утро, еще не день. Они впервые оказались вдвоем не в квартире на улице Феличе Бизаццы, не в церкви и не в машине. Маринелла барабанила пальцами по железному столику, оглядываясь по сторонам; Пеппино ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и запонки, закатал рукава до локтей. Маринелла заказала кока-колу, Пеппино – кофе.
– Марине, так ты мне расскажешь, в чем дело? Что у тебя стряслось?
Она задержала дыхание, наполнив легкие кислородом, как будто собиралась прыгнуть со скалы в море, и вывалила все на выдохе:
– Мне нужно полтора миллиона. Из наследства дяди Донато, от которого Патриция отказалась; сейчас оно мне нужно. Если у тебя больше нет этих денег, мне нужно, чтобы ты мне их одолжил. Я верну их, как только у меня появится настоящая работа, как только я буду достаточно зарабатывать. Но прямо сейчас они мне нужны.
Она рассказала о тесте на профпригодность, о курсах английского, о пятистах тысячах лир, которые ее сестры уже заработали, и о сумме, которую еще предстояло собрать. Рассказывая, Маринелла путала порядок событий и не могла определиться со своим отношением к этому делу: отчасти ей хотелось в Манчестер, отчасти не хотелось расставаться с сестрами на полтора месяца; она не хотела, чтобы они уработались до смерти, но эта парочка – черт бы их побрал! – никогда ее не слушает. Пеппино старался не потерять нить, кивал и качал головой, надеясь не запутаться, и временами растерянно чесал в затылке. Маринелла выложила на стол буклеты и копии документов о зачислении на курсы английского языка, включая квитанцию о внесенном залоге. Пеппино надел очки и прочитал все от корки до корки, обращаясь с бумагами бережно, словно они не пропутешествовали уже сто раз из дома в школу и обратно. Наконец он аккуратно сложил листы стопкой и вернул Маринелле.
Теперь он смотрел на нее, как инспектор Джинко[87].
– Патриция знает, что ты пришла ко мне?
– А ты как думаешь?
– Если она узнает, разверзнется ад.
– Я знаю. Но ничего не поделать.
– Ничего не поделать, потому что если Патриция разозлится, то разозлится на меня. – Он зажег сигарету. – Ничего, если я закурю?
На Маринеллу повеяло запахом тлеющего табака. Она занервничала. Конечно, она не думала, что Пеппино сразу вручит ей чемодан с деньгами, но и такого допроса не ожидала.
– Марине, я знаю Патрицию гораздо дольше, чем ты. Скажи правду. Это она тебя послала? Она до сих пор уверена, что деньги твоего дяди лежат у меня под матрасом?
– Я же сказала, она не знает, что я здесь. Ладно, Пеппи, не хочешь давать мне деньги – не давай. Так и скажи. Попрощаемся и будем друзьями, как раньше.
Пеппино успел схватить Маринеллу за локоть, прежде чем она вскочила на ноги. Половина кока-колы выплеснулась на землю через дырки в железном столике.
– Сядь. Ну у тебя и характер.
Она шлепнулась на стул.
– Ты всю жизнь лезешь к нам со своей помощью. А теперь, когда я прошу об одной вещи, ты устраиваешь мне допрос.
– Эта вещь – три миллиона лир.
– Половина этой суммы. Все три мне сейчас не нужны. И в любом случае эти три миллиона мои. Ну, дяди Донато, но он оставил их мне.
– Вообще-то он оставил по одному миллиону каждой из вас.
