Мое сердце сбивалось с ритма от страха и ужаса, напряжение неизбежного витало в воздухе физической субстанцией, ощутимо холодившей спину. Время невыносимо растянулось, я пыталась о чем-то говорить, время от времени меняя полотенца на чистые, но слова не шли с языка и я опять замолкала. В какой-то момент сумела позвонить Максу, и он приехал, практически вместе с бригадой скорой помощи, которая сразу занялась бабушкой, что-то вкалывая ей в вену, проверяя давление и прочее, перед этим внимательно просмотрев документы и выписки из истории болезни, с недавних пор лежавшие на тумбочки у кровати. В этот раз кровотечение удалось остановить, но я понимала, что это только первый звоночек и моя бабушка умирает. Единственная любимая бабушка. И это неизбежно, и неотвратимо.
До этого на моих глазах только один раз умирал человек. Виктор. Подонок, смерть которого не вызвала в моей душе никакого сожаления. Собаке собачья смерть, тем более от этого пострадал Тим, который до сих пор жил в моем сердце. Да и произошло это так быстро, что я не успела ничего понять. А здесь уходил мой родной человек, день за днем, отдаляясь от нас, с каждым часом, по дороге, на которой он был один. Несмотря на то, сколько рядом с ним было людей. Бабушка шла в свое последнее путешествие, терпеливо перенося страдания и понимая, что это путь в один конец.
Я видела, как она менялась духовно и физически. Сейчас ее возраст проявился в полную силу, из цветущей женщины пожилого возраста, она за месяц превратилась в маленькую высохшую старушку. Но каждое утро бабушка тщательно приводила себя в порядок, причесываясь и подкрашивая неброской помадой губы. А перед этим умывалась, чистила зубы. Вся ее нынешняя одежда была тщательно подобрана, от красивых пижам и ночных рубашек до домашнего платья и халата. Никаких мрачных тонов и расцветок.
— Лизочка, помни, настоящая женщина даже на пороге смерти должна по возможности выглядеть хорошо. Чтобы смерть залюбовалась и подарила еще несколько мгновений жизни. Жизнь так прекрасна и ее никогда не бывает много!
Даже когда она слегла и больше не вставала, а приходящая медсестра и нанятая Максом сиделка делали ей инъекции от неизбежных болей, бабушка просила зеркало, чтобы посмотреть, как выглядит, после того как ее подкрашивали по просьбе. Чаще всего это делала я под ее руководством:
— Нет, Лиза, розовая помада не сочетается с этими нежными кружевами. Давай просто нанесем немного перламутровой, вот этого оттенка!
И я послушно брала другую помаду, стараясь, чтобы она не заметила трясущихся рук и непролитых слез. При ней не плакала, это было недостойно ее мужества, у меня еще будет для этого время.
— Бабушка, а у тебя лак на ногтях облупился, какой оттенок нанесем?
— Давай такой, под которым не видна их желтизна. К сожалению после химии она на ногтях так и не прошла. Ой, Макс пришел! И опять со вкусностями, Лиза, смотри, какие аппетитные корзиночки. Это, конечно, не мои испеченные по всем правилам, но тоже ничего. Жаль, Лизок, я не все свои рецепты тебе передала, но ты потом справишься по записям, там есть еще рецепты моей мамы, вот кто была знатной кулинаркой. Ладно мальчик, порадовал красотой и запахом, но неси на кухню, мой желудок теперь не воспринимает излишества, а вы с внучкой потом под чаек скушаете. Вот сейчас она докрасит мне ноготки и составит тебе компанию.
— Ба, может Максу тоже приятно с тобой посидеть?
— Ну не все же вам со старухой сидеть, молодость к молодости тянется. Да, Макс, если хорошо попросишь, то Лизок тебя настоящими щами угостит, они ей сегодня особенно удались. Анюта ела да нахваливала, — и она кивнула в сторону сидящей на кресле сиделки.
— Вот и хорошо, а то я сегодня еще ни крошечки не ел. Лиз, проводишь?
Сидя на кухне и наблюдая, как Макс ест щи, поглядывая на ожидающее своей очереди запеченное мясо с картофельным пюре, спросила:
— Макс, хотела с тобой посоветоваться. Бабушка до сих пор не разрешила сообщать дочери о своей болезни. Но это неправильно, вдруг они с мужем захотят приехать с ней проститься. Бабушка уже два раза разговаривала с ней по скайпу, но сама так ничего Соне и не сказала.
— Позвони сама, так, чтобы Антонина Петровна не слышала, это надо сделать.
— Хорошо, сегодня же и свяжусь.
Мне нравилась Соня, младшая дочь моей бабушки. Она обладала утонченной красотой, хрупкостью и грацией балерины, которая чувствовалась даже на экране. Впервые ее увидев, во время разговора с бабушкой, я не могла поверить, что ей тридцать один год, так молодо она выглядела. Мне она напоминала олененка Бэмби с влажными, немного испуганными глазами. Соня было во многом похожа на мать, вот только волосы были темными, отцовскими.
Она расплакалась, когда я ей сообщила о болезни бабушки и сразу захотела приехать, а потом долго выспрашивала про диагноз и прогнозы врачей. Нам никто не мешал, и она не торопилась закончить разговор, как обычно. Похоже, что ее мужа не было дома.
