Она хотела выйти из своего укрытия и ткнуть носом каждую из сплетниц в их собственную жизнь. Из пяти присутствующих у одной были свободные отношения с молоденькими мальчиками. Вторая была лезби и в мужчинах разбиралась еще хуже, чем в моде и украшениях. У банкирши муж разжирел до невероятных размеров, и его член та, вероятно, видила только под воздействием виагры, у мужа другой было, как минимум, две тайные любовницы, о которых сплетничал весь бомонд. А муж третьей был самым что ни на есть альфонсом, который женился на выгодной партии и теперь пристроился к кормушке семейного бизнеса, так как сам был не способен ни на что вразумительное.
У каждой из них был свой скелет в шкафу, но Марте от этого было не легче. Ее положение в высших кругах, которое она зарабатывала столько лет, разваливался на глазах, как карточный домик. Мэй ее предупреждала об этом, но мало знать - чувствовать этот удар по женскому самолюбию оказалось гораздо больнее.
Сконцентрировав волю, она шла рядом с Барреттом, гордо подняв голову, но уже не ощущала себя ни первостепенной, ни значимой, как это было ранее. Сейчас она была “одной из”. Вернее, как оказалось, она всегда таковой являлась.
Тем не менее, считая себя бойцом, она переступила через свои женские амбиции, смирилась с тем, что ее с Лили позиции равны, и улетела в Германию, подальше от проблем, настроившись на интересную поездку с мужчиной, которого она так любила.
Однако в Германии кошмар продолжился. Потому что от реальности, в которой она сейчас жила, уже нельзя было скрыться.
Как оказалось, в Германию приехали не только Марта с Ричардом, но и Пхенги с тайваньцами - неким мистером Лунгом и его спутницей Юи Линь.
Завидев жену сингапурца и подругу Лунга, Марта поняла, что и в Германии ей не удастся отдохнуть от темы “Лили и ее беременность”. Мэй ей говорила, что уже поговаривают в Бангкоке. Она не ошиблась - во взгляде Этель, Юи и теперь уже и Елены прослеживалось любопытство, пусть не столь откровенное и жесткое, как в Сиэтле. Марта хребтом чувствовала, что об интересном положении молодой любовницы Барретта говорил весь азиатский, а следом и немецкий бомонд. Слухи распространялись со скоростью света, это Марта знала по своему опыту. Вычислить цепочку было делом минуты. Лили или Лат могли рассказать об этом Нари, та постаралась растрезвонить благую весть на всю Азию, а уж Этель могла шепнуть на ушко жене Госса.
Тем не менее, Марта в очередной раз взяла себя в руки, держа удар, но чувствовала, что ей стало сложнее контролировать эмоции.
И этому пошатнувшемуся базису, безусловно, было объяснение - может быть, она не столь остро реагировала на эту ситуацию, если бы ей самой не пришлось пройти через насильственный аборт по приказу мужчины, которого она любила.
Подходил к концу четвертый день их совместного пребывания в Киле, за это время Марта успела навестить своих родственников, и сегодня они с Ричардом были приглашены на фуршет на яхте Госсов, где ожидался весь немецкий бомонд, в честь нового совместного проекта с азиатами.
По этому случаю она надела колье и серьги из новой коллекции Саманты. Гарнитур переливался острым светом, напоминая холодное оружие, и выглядел стильно.
Снимая каблуки на корме, Марта мысленно скривилась. Туфли с острыми носками очень гармонировали с ее образом, но Госсы придерживались негласного яхтенного правила “без острой обуви на палубе”, в отличие от Барретта, который не скупился укладывать специальное покрытие для таких вечеринок.
Ричард, прибывший с партнерами чуть позже, бросил короткий взгляд на новые украшения, как обычно, ничего не сказал, но ей хотелось верить, что он, как знаток холодного оружия, оценил блеск и остроту металла.
Все началось с того, что в течение всего вечера на Ричарда бросала взгляды молодая привлекательная брюнетка. Сабина Ланге, одна из дочерей Хайнца Ланге, крупного производителя автокомплектующих.
Сабина была "при деле" - ее парфюмерный бизнес, который ей недавно организовал папа, набирал обороты.
Марта была уверена, что Хайнц не обрадуется перспективе связи его дочери с таким человеком, как Барретт, но, судя по поведению Сабины, та мало слушала отца.
Также Марта была уверена, что ее соотечественница, судя по взглядам, бросаемым на Марту, знала о существовании Лили, но не смущена этой информацией и готова поспорить за место рядом с Ричардом.
