– Как ты можешь так говорить про свою маму! – возмутился отец. – Неужели ты не понимаешь, что всё это из-за болезни! Она подумала, что в коробочке что-то съедобное. Знай она, что погубит пони, разве стала бы так поступать?
Конечно, Маои всё понимал. Ведь он с малолетства помогал матери по дому, всё прощал, а на людях защищал её и выгораживал. Мог ли он непочтительно относиться к ней, родившей его, воспитавшей его?
Одно ему было неясно: неужели из-за болеющей мамы он должен страдать от нападок и оскорблений ребят из школы? Ведь любому мальчишке-подростку больно слышать насмешки товарищей.
– Дайте мне, пожалуйста, две тетради по математике. – Маои стоял у прилавка школьного магазина и пересчитывал монетки на ладони.
– Эй, одолжи-ка мне тетрадки! А может, и денег дашь в долг? – послышался знакомый голос, едва он вышел из магазина. Ну конечно, это был Дылда, он отобрал у Маои тетради, да ещё и деньги стал вымогать.
Задрав голову, Маои глянул на него. По тому, как Дылда посмотрел в ответ, стало ясно, что он не денег занять хочет. Да и нечего было Маои ему одалживать.
– У нас нет денег, я никогда не ношу с собой ничего на карманные расходы, поэтому мне нечего тебе одолжить! – Маои не хотел злить Дылду и становиться его врагом, но и церемониться с ним не желал.
– Я учусь в третьем классе средней школы. А ты? – В ответ на невозмутимость Маои Дылда смягчил свои интонации.
– Я во втором, – честно ответил Маои.
– Я старше тебя, можешь быть моим младшим братом. Поищи дома и завтра принеси денег старшему брату.
– Я же сказал, что денег нет, поэтому принести тебе не могу. И никакой ты мне не старший брат! – раздражённо крикнул Маои Дылде.
– Нет денег, и ты ещё смеешь учиться в «Школе отпрысков»? Ну, тогда не обижайся, теперь каждый день будешь огребать! – Кулак Дылды со всего маху опустился прямо на спину Маои, больно-пребольно.
Разумеется, в ответ Дылде тоже прилетел тяжеленный удар.
С малых лет с Маои чего только не случалось на горных дорогах, несколько Дылдиных тумаков для него были сущим пустяком. Он даже немного обрадовался: «Чего бояться? Ты меня ударишь, я тоже тебя тресну в ответ. Посмотрим, кто кого!»
В тот день на уроках он уже не кис, как в прошлый раз, а спокойно учился, на переменах играл в баскетбол. Похоже, после того, как он осмелился дать сдачи, в школе больше никто не решался его обижать.
Вечером Маои весело шагал домой.
Почти дойдя до шоссе, он вдруг заметил на обочине двух человек, сидящих на корточках. Один из них был Дылда. Когда Маои подошёл, двое разом встали.
Школа была всего в двухстах с небольшим метрах от его жилища: миновав шоссе, Маои оказался бы почти дома. Он не ожидал, что побитый Дылда затаит на него злобу и вместе с Коротышкой подкараулит его здесь.
– Ты сам-то откуда? – Коротышка первым напал на него.
– Эй, отвечай, откуда? Из волости Лаопо, поди?
Кажется, просто пройти мимо не получится. Но выступить одному против двоих Маои побаивался.
– А ты что за крендель? Я из Бабе, а не из Лаопо! – Если их не одолеть кулаками, тогда надо говорить громко и уверенно, чтобы подавить морально. Но Маои сразу почувствовал, что его голос прозвучал слабовато.
– Как же! Жалкий оборванец! Сейчас мы тебе всыпем! – На этот раз Дылда и Коротышка как следует его отделали.
В девять с лишним вечера дети сделали домашнее задание, в лампе заканчивался керосин, а мама с папой уже уснули. Чистый лунный свет через три больших деревянных решетчатых окна щедро лился в дом Хуан Чжунцзе. Трое детей легли спать. Мягкий свет луны скользил по их личикам, и дети во сне были точно ангелы.
Правда, один из ангелов только делал вид, что спит. В душе у него поселилась тревога, которая, как маленький бесёнок, заставляла его ворочаться с боку на бок и переживать.
Лампа постепенно тускнела. Наконец язычок пламени, трепетавший в ночи, погас.
Комната погрузилась в сумрак. Один из спящих потихоньку, без единого шороха, поднялся, но луна всё же его заметила. Он зашёл на кухню и, приметив бабушкину скалку из жужубы, сунул её во внутренний отдел ранца – тот, что прямо у спины.
Наутро Маои встал раньше всех и в бодром расположении духа, который поддерживался скалкой в ранце, отправился на учебу. По дороге он нёсся как ветер. Что ж, на третий день он, кажется, больше не боялся, ведь сколько бы против него ни выступило человек, у него теперь есть оружие, а значит, хулиганам не поздоровится, если они посмеют на него напасть.
Однако на четвёртый день Маои сник и брёл по дороге так, словно потерял душу, больше не улыбался и ни с кем не разговаривал. Маои, три дня таскавший с собой в школу скалку, не стал веселее, наоборот, ему казалось, что ранец час за часом наливается тяжестью и вот-вот раздавит его. Маои уже не подмывало вступить в решающий бой.