Спустя три дня, как и обещал, Хуан Чжунцзе опять пришёл в школу и разыскал классную руководительницу. Та снова позвала директора.
Не успел Чжунцзе присесть, как к нему подошёл охранник:
– Вы вообще-то не из наших, ваши дети зачислены по ошибке, если не нравится здесь – уходите!
– Мои дети поступили сюда с разрешения школы. Официально зарегистрированы и приняты, а значит, такие же ученики, как и все прочие. «Наши» или «не наши» – такой вопрос уже не стоит. Да и вообще, что это за безответственность – выпихивать детей из школы! Моего ребенка обидели раз, второй, потом третий – я этого так не оставлю, и ваша школа тоже не должна! Директор, как думаете, разве я не прав? – обратился Хуан Чжунцзе к подбежавшему директору. Речь его была смелой и уверенной.
– Мы провели расследование, и знаете, это действительно наша вина! Благодарю вас за ценное замечание относительно работы нашей школы, мы непременно тщательно во всём разберёмся и проведём воспитательные беседы, – залебезил вдруг директор.
Сюэр, стоявшая рядом, вжавшись в стену, ушам своим не поверила: директор признал свою ошибку перед её отцом! В этих дебатах – если только можно назвать их дебатами – папа победил!
Пока Маои не стали известны результаты отцовских переговоров с администрацией школы, он чувствовал себя как на иголках – вот уж действительно, Дылда и Коротышка его совсем измотали… Но, что странно, в тот день ни один из них не встретился ему в школе.
Возвращаясь вечером домой и пробираясь вдоль школьной ограды, он вдруг столкнулся с обоими, но мальчишки неожиданно для Маои быстро шмыгнули под ограду и мгновенно исчезли. Ну а уж когда он узнал, в чём дело, то совсем успокоился. Теперь Коротышка с Дылдой не будут помыкать им, а уж тем более – высмеивать или обижать. На следующий день, шагая к школе, Маои впервые чувствовал, что он тоже полноправный ученик.
А спустя ещё несколько дней, в один из теплых вечеров, когда ласковое солнце клонилось к закату, Маои в одиночестве возвращался домой. Издалека он заметил, как к дверям его дома подошли двое мужчин в спецовках, навстречу им вышел отец. Мужчины протягивали отцу какие-то свертки, тот упорно отказывался. Позади мужчин, понурив головы, стояли двое мальчишек – высокий и низенький.
Так, значит, они пришли в дом Маои извиниться!
– Товарищи по учёбе – это когда вместе учишься. Порой, как говорится, без драки друг друга и не узнаешь. Но отныне, если дети опять захотят помериться силой, пусть делают это на спортплощадке, играя в волейбол или баскетбол! – расслышал отцовские слова Маои, приблизившись к дому.
В этот момент сын снова посмотрел на отца: его улыбка была прекраснее вечерней зари.
Все домашние, а особенно Сюэр, запомнили, что сказал сказал Хуан Чжунцзе, проводив родителей Дылды и Коротышки:
– Прав не тот, кто кричит громче всех, а тот, кто говорит с толком. Такому все пути будут открыты.
Сахарный тростник продали, и Хуан Чжунцзе прибрал вырученные деньги в выдвижной ящик.
Собранные с тридцати му земли манго продали, деньги спрятали туда же.
Батат со склона тоже продали, и эти деньги также оказались в папином ящике.
У бабушки было своё укромное место, где она хранила сбережения, – те деньги, что отдавали ей мама и папа, она складывала в деревянную шкатулку с медным замочком. Шкатулка была лёгонькая, покрытая тёмно-фиолетовым лаком, в ней держала деньги ещё бабушкина бабушка. Спустя много лет и много поколений шкатулка оставалась целой и невредимой. Ею распоряжалась бабушка, и деньги, хранившиеся внутри, принадлежали одной лишь бабушке.
Если нужны деньги – иди к отцу, такое в семье было правило. Когда не хватало денег на тетради или книги, трое детей просили именно у него. На учёбу отец обычно всегда давал, а вот на другое, например, на лакомства или игрушки, – нет.
Старики любят баловать внуков, а балованные внуки любят стариков. В жару, когда было много комаров, Сюэр каждый день залезала под бабушкин сетчатый полог и помогала ей ловить назойливо звенящих кусачих насекомых. Девочка шлёпала и шлёпала их ладошкой, а потом её рука покрывалась пятнышками крови – бабушкиной крови, которой комары успели насосаться. Иногда бабушка давала Сюэр немного мелочи:
– Сюэр, такая жарища, пойди, купи себе мороженое.
На бабушкины деньги девочка редко что-то покупала, а потихоньку копила, прятала их в тайном месте, о котором никто не знал.
– Ты ведь любишь читать и рисовать, а у меня в кармане лежат пять юаней, возьми и купи себе что хочешь! – сказала однажды бабушка.
Девочка вытащила бабушкины пять юаней и побежала в магазинчик у школы. На этот раз на бабушкины деньги Сюэр купила альбом для рисования и кисточку. А сдачу припрятала в свой тайник…