В фабричной школе с двумя миндальными деревьями, в отличие от других школ, были не только уроки искусства и музыки, но и английский с первого класса. Сюэр, любительницу путунхуа, английский язык тоже очень увлёк. Она покупала книги на английском, выполняла упражнения по английскому, учила английские слова, активно участвовала во всём, что было связано с изучением английского языка.
Как-то раз после учёбы Сюэр зашла в магазин канцтоваров и увидела, что ребята из её школы покупают кассеты с уроками английского. Но одна кассета стоила целых двенадцать юаней! Так дорого! Как же быть? Вот кто заставлял её любить английский? Скрипя зубами, она достала карманные деньги и всё-таки купила одну. С кассетой изучать иностранный язык стало куда проще. Каждый день после школы, идя по тропинке на склоне, Сюэр доставала из ранца свою простенькую радиокассетную магнитолу, останавливалась на одной из полянок на какое-то время и слушала кассету с английским снова и снова. Вокруг колыхались стебли бамбука и щебетали птицы, и когда Сюэр уставала заниматься, то, прищурившись, смотрела сквозь бамбуковые листья на синее небо и белые облака.
В тот день, о котором идёт речь, Сюэр, насмотревшись на облака, вдруг заметила, что рядом с бамбуковой рощей стоит хижина, покрытая соломенной крышей. Девочка с любопытством подошла к ней и увидела на пороге старушку. Та, похоже, плохо видела и слышала, но, как ни странно, в домике никого больше не было.
Сюэр ходила к хижине у бамбуковой рощи несколько раз, и всякий раз старушка была там одна.
– Папа, а она чья бабушка? Живет одна, бедняжка, – спросила Сюэр у Хуан Чжунцзе.
– Она ничья бабушка, совсем одинокая старушка, ей лет семьдесят с чем-то. Деревенские по очереди присматривают за ней. После школы позови с собой одноклассников, да и сходите к ней в гости, помогите по дому, – предложил отец. Сюэр накрепко запомнила эти слова.
Заметив Сюэр, в который раз оказавшуюся у её домика, старушка запричитала:
– Чаю, чаю, вот бы чаю… – Сюэр тут же побежала домой, схватила горсть чайных листьев, отнесла старушке и заварила для неё целый чайник. Потом подала чай старушке, и та приняла его с благодарной улыбкой.
– Хочу мяса, – неожиданно сказала старушка в другой раз, когда Сюэр и ребята из школы пришли проведать её. Это пожелание крайне озадачило Сюэр. Дома свинины не было, купить её – дело непростое. Все свои карманные деньги девочка потратила на кассету, не осталось ничего. Надо идти к папе!
Когда Сюэр вернулась домой, отца не было. Его куртка висела на спинке стула: а может, в карманах найдутся деньги? Сюэр сунула руку, пошарила – и правда, есть! Вынув десять юаней, она поспешила к мясному лотку.
Во второй раз Сюэр оказалась дома только под вечер – пока готовила, а потом кормила старушку да убирала после ужина… Словом, уже стемнело. Открыв дверь, девочка сразу поняла – что-то случилось, атмосфера в семье не такая, как обычно. Отец был очень зол и на чём свет стоит ругал брата и сестру.
– Почему денег в моём кармане стало меньше на десять юаней?! Кто их взял?! Маои, сознавайся, это ты? – Вопрос прозвучал для Маои как удар. Мальчишка оторопело глядел на отца – за всю свою жизнь он ни разу не взял чужого, да что там говорить, у него и мысли о воровстве никогда не возникало.
Глядя в пылающие гневом отцовские глаза, он резко мотнул головой и твёрдо ответил:
– Нет, я не брал.
Хуан Чжунцзе повернулся к Цзюаньэр, которая взялась было раскладывать палочки для еды, но замерла от неожиданности:
– Цзюаньэр, значит, это ты взяла?
Девочка посмотрела сперва на отца, затем на брата, а после перевела взгляд на явившуюся домой Сюэр и выпалила:
– Нет, я бы ни за что не взяла!
К Сюэр никто не обращался – никому и в голову не могло прийти спросить у неё. Она хотела было объяснить всё отцу, но тут услышала, как тот раздражённо произнёс «Брать без разрешения – воровство!», и тихонько шмыгнула в свою комнату. Через минуту она услышала его голос:
– Сюэр, поди-ка сюда, есть вопрос! – Отец не верил, что деньги могла взять Сюэр, но ведь старшие отрицают вину, может, и правда она…
Конечно, Сюэр и представить не могла, что её поступок так разъярит папу, к тому же это были десять юаней на доброе дело. Вот бабушка бы никогда не стала так сердиться, думала девочка, выходя из комнаты.
– Твои брат и сестра сказали, что не брали моих денег, значит, это ты взяла?
– Я… я не брала, – сперва пролепетала Сюэр, глядя в пол.
– Эти деньги были отложены на оплату воды и электричества. Не успел я переодеться, как их и след простыл! Неужели у денег выросли крылья, и они улетели? Спрашиваю в последний раз: кто из вас троих вор? Признайтесь честно, и я не буду больше ругаться. Когда вам срочно нужны деньги, я ведь всегда даю, если они для чего-то хорошего… – Выбившись из сил, Хуан Чжунцзе поочередно посмотрел на каждого из своих детей. Сюэр наконец не выдержала и проговорила: