– Папа, это я… я взяла твои десять юаней. Я потратила их на мясо для одинокой старушки, что живёт в бамбуковой роще, а не спросила оттого, что боялась не успеть… Думала, если стану тебя дожидаться, то никакого мяса уже и не будет… – пристыженно бормотала она.
На самом деле мясо для старушки можно было купить и попозже, а вот если не оплатить воду и электричество, их отключают сразу. Сюэр и подумать не могла, что, присвоив отцовские десять юаней, она могла навлечь на всю семью такие неприятности.
– Сюэр, ну ты даёшь! Брат с сестрой отродясь не крали, а ты научилась!
– Я не крала деньги!.. Я просто взяла их и к тому же сделала доброе дело, – вяло защищалась Сюэр.
– Дома или в любом другом месте, для себя или для кого-то, если ты берешь деньги без разрешения хозяина, то это воровство! Согласен, что старушке нужно помочь, но если тебе для доброго дела нужны деньги, так сперва получи разрешение от их владельца! Ладно, считай, что в этот раз я их тебе дал, но я не люблю нечестных людей, ты поняла меня?
– Я виновата, папа! – От стыда Сюэр залилась слезами.
– Кого не воспитывают в детстве, тот, став взрослым, вообще никого не слушает, – проговорил в завершение Хуан Чжунцзе, а Сюэр, всегда красноречивая и находчивая, выслушав эти его наставления, прикусила язык и покраснела до кончиков ушей.
Со следующего дня после школьных занятий Сюэр вместе с братом стала собирать дикие плоды на продажу. В лунные вечера она приходила домой позже обычного, приносила с собой полную корзину диких фруктов и ягод, чтобы отец мог продать их на рынке. Спустя некоторое время она привлекла и других ребят из школы собирать фрукты и ягоды. Вырученные за фрукты деньги дети иногда тратили на ручки и тетрадки, а порой вместе покупали старушке то, что она просила, баловали её разными лакомствами.
В тот день всё опять произошло за ужином. Сюэр вернулась домой, а котелок с приготовленной бабушкой жидкой кашей из кукурузной муки уже стоял на столе. Девочка, как обычно, скинула ранец и достала миску, чтобы наполнить её дымяшейся похлёбкой, но тут вдруг обратила внимание на необычную тишину в комнате. Брат и сестра не спорили и не переговаривались, как это бывало за ужином, а бабушка, обычно смеющаяся без остановки, сидит, погрузившись в свои мысли, и не произносит ни слова. Сюэр присмотрелась и заметила на лице старушки следы слёз.
Брат, склонив голову, с необычной для себя застенчивостью говорил родителям:
– Папа, мама, обе сестрёнки еще маленькие и хорошо учатся, они куда способнее меня. Сейчас сахарный тростник не продашь, а молодые деревья манго в последние два года плохо плодоносят. Я больше не хочу учиться, пойду… подрабатывать… чтобы сёстры могли учиться!
Так за ужином семья узнала о намерениях Маои.
Как впоследствии выяснилось, мальчишка обдумывал своё решение целый месяц.
Раскалённый солнечный шар опалял всё живое, опалял Маои, без пяти минут ученика старшей школы. Он уже окончил среднюю школу и не знал, как поступить: идти дальше в старшую школу или бросить учёбу и начать работать, помогать родителям содержать семью? Никто не ставил его перед подобным выбором, но он чувствовал, что должен его сделать.
Отучившись в средних классах, Цзюаньэр нужно будет перейти в старшие, да и Сюэр всего-то во втором классе начальной школы. Мама больна и не может полноценно работать, дедушка с бабушкой уже старенькие, и отец в одиночку тянет на себе всю семью, долго ли он еще продержится? Сестры всё понимали. Они по очереди донашивали одежду за Маои, да и все соседи знали, что девочки – самые бедные дети во всей «Школе отпрысков». У всех их одноклассников водились карманные деньги, а у Цзюаньэр и Сюэр – никогда, а порой семья Хуан даже не могла внести школьный административный сбор.
– Ты старший брат, мужчина! Ты должен уступать сёстрам! – с самого детства твердил Маои отец. Маои так и делал: всегда старался оставить им побольше еды, отдавал свои вещи. Когда в семье не хватало денег на оплату учебы, он вместе с отцом ломал голову, что бы такое предпринять. Не имея возможности полноценно работать, отправиться на заработки, собирал утиль и продавал его – так получалось наскрести хоть немного монет. А чтобы сёстры могли спокойно заниматься уроками, Маои брал на себя как можно больше домашних дел.
– Нашей семье было нелегко переехать сюда, ещё труднее – пристроить вас троих в эту школу. Мы хоть и бедняки, но обязаны стремиться к лучшему, ведь, понятное дело, чем ты беднее, тем больше надо стараться! У каждого из вас должна быть возможность добиться чего-то в этой жизни, – с тоской в голосе проговорил Хуан Чжунцзе. Он-то всегда мечтал о перспективах для своих детей и надеялся, что они после школы поступят в университет, выберутся наконец-то из нищеты… Но на их семье лежит тяжёлое бремя, да ещё и жена постоянно болеет – разве может он в одиночку обеспечить всех?
Маои глядел на отца и всё больше утверждался в правильности своего решения бросить школу и пойти работать.