Как-то раз во время самостоятельных вечерних занятий (а погода тогда стояла холодная, ветреная) одна из соседок Сюэр по имени Сяосун вдруг застонала и схватилась за живот.
– Ой-ёй, как болит! – причитала она. От боли Сяосун знобило, она хотела было вернуться в свою комнату и накинуть на себя что-нибудь тёплое, но не решалась выйти в темноту, что была за дверью.
– Я принесу! – вызвалась Сюэр. Занятия уже закончились, она быстро сбегала в общежитие и вернулась с теплой кофтой Сяосун, благо знала, где её взять – соседка занимала верхнюю койку, прямо над койкой Сюэр.
– Ох, на улице ведь так темно, неужели тебе не было страшно? – обступили её с расспросами одноклассники.
– А я закрыла глаза, поэтому не было! – рассмеялась в ответ Сюэр. По правде сказать, ей было ещё как страшно, но разве могла она бросить подругу в беде? Сяосун было действительно плохо, прихватило так, что руки оледенели, а из глаз лились слёзы, Сюэр не могла допустить, чтобы та пробиралась по холоду без тёплой одежды. Нашлись, конечно, и такие, кто припомнил Сюэр, что её семья занимала склон радом с кладбищем. Да-да, так они и кричали:
– Ты живешь у кладбища, ты одержимая! Конечно, тебе не страшно!
Сюэр в ответ только рассмеялась – ну а что ещё она могла им возразить? После этой случайной шутки, которая разнеслась по всему школьному городку, её за глаза, а порой и прямо в лицо частенько именовали одержимой. Однако всякий раз, когда её с ухмылкой так называли, девочка не подавала виду, что сердится. Если же насмешки становились чересчур обидными, Сюэр со смехом бросала в ответ:
– А чего бояться? Я не боюсь! Я ведь живучая, как таракан! – И смеялась через силу, лишь бы не заплакать.
И пусть внутри у Сюэр всё сжималось, когда она слышала, как ребята выкрикивают злые, несправедливые слова, пусть слёзы готовы были хлынуть у неё из глаз, в ответ она только выше поднимала голову, только громче твердила:
– Я не боюсь!
Когда об этом узнала Сяосун, она тоже стала говорить, что живучая как таракан, а вскоре к ней присоединились и все соседки из комнаты, в которой жили девочки.
– Мы все живучие, как тараканы! – Вот уж правда, они терпеть не могли всяких нападок. Мало-помалу Сюэр перестали обзывать…
Дома полагаешься на родителей, братьев и сестёр, а в школе – на учителей и товарищей по учёбе. После той истории Сяосун и Сюэр стали не разлей вода. Деньгами родители Сюэр не баловали, и она нередко просила у Сяосун плеер: девочки пользовались им по очереди, слушали музыку или выполняли задания по английскому языку. Любимые песни Сюэр любила и Сяосун, любимые дела Сяосун любила и Сюэр. Еще бы, ведь подруги и впрямь сошлись характерами!
Разумеется, они не слушали музыку днями и ночами. Девочки вместе ходили в библиотеку, гуляли, делились секретами, помогали друг другу: одна с математикой, другая – с английским.
Или, бывало, тихонечко пели дуэтом:
Конечно, куда как лучше, если есть с кем петь, читать увлекательные книги, переживать тяготы школьной поры и пробовать на вкус жизнь вдали от дома…
– «Река Хуанхэ впадает в море, пламя свечи – мой вечный спутник, пока изучаю я тьмы сочинений; и ученики мои в каждом краю»[25]. Ребята, в этом стихотворении есть моё имя, кто сможет его найти?
Время пролетело быстро, и в мгновение ока на дворе была уже вторая половина 2003 года. На первом уроке третьего (девятого) класса[26] экспериментальной средней школы Тяньяна шестьдесят пять учеников впервые встретились с классным руководителем, которому предстояло сопровождать их весь год, до перехода в старшую школу. Это был очень высокий худой мужчина в белоснежной рубашке. Удивительно, но этот классный руководитель был не такой, как другие: в нем не чувствовалось обычной для педагогов гордой отстраненности. Вот и слова совершенно необычные подобрал он для своих новых учеников – четыре строчки почти нарциссического приветствия, стихотворение про человека, который всего добился и почивает на лаврах!
Довольный собой, учитель дочитал стихотворение и с улыбкой оглядел класс, задержав на несколько мгновний взгляд на каждом ученике.
Когда строки отзвучали, в классе словно взорвалась бомба: ребята бросились угадывать, всех увлекло это задание – вне зависимости от отношения к поэзии. Один высокий мальчик встал и предположил:
– Учитель, это акростих. Ваше имя – Хуан Хундэн[27], верно?
Учитель Хуан, улыбнувшись, кивнул и махнул рукой в знак приветствия ученикам, ему ответили заливистым смехом и бурными аплодисментами:
– Учитель Хуан! Учитель Хуан!