– А если там, в этой задаче, слишком много неизвестных? Если вдруг ни один из способов решения тебе не поможет? – продолжает она чересчур взволнованно и сбивчиво, когда я касаюсь губами её скулы и потихоньку, но весьма настойчиво спускаюсь ниже. – Если… если тебе надоест мучиться…
– Я решу её, Лисицына, – покрываю поцелуями тонкую, лебединую шею.
– Роом, – отчаянно дрожит, но, на моё счастье, непроизвольно выгибается в ответ.
Зелёный свет.
– Мне нравится, как ты пахнешь, – признаюсь, лаская губами нежную кожу. – Ягодами…
– Ром, – цепляется пальцами за моё плечо, издавая короткое «ох» в тот момент, когда я, срываясь, целую её настойчивее.
Прижимаю девчонку спиной к стеклу и с трудом отрываюсь от влажного, соблазнительного тела. Никогда не думал, что будет настолько сложно. Что будет важно не перегнуть, не испугать.
Смотрю на неё. Долго. Пристально.
Дышит часто-часто.
Беру её лицо в ладони.
Она, раскрасневшаяся и взволнованная, смотрит растерянно в ответ.
Невероятно красивая. Ныряю в её глаза, как в омут. И мне нравится то, что я вижу там, на дне. Но спешить совершенно точно нельзя…
В груди ноет невыносимо. Кровь закипает, когда она опускает ресницы. Мой взгляд ласкает её губы. Такие яркие. Нежно-розовые. Как нарисованные. Я с первой встречи ещё это отметил. Она размыкает их, чтобы что-то сказать.
Какая мука… Надеюсь, не только для меня.
Не справившись с собой, я всё-таки целую её в эти самые губы. И руки, увы, распускаю тоже. Сжимаю в порыве страсти её хрупкую, тоненькую фигурку. Дурея всё больше. От того, что позволяет мне стать ближе.
Робко, но всё же отвечает. Подаётся навстречу. Доверяет? Я себе – точно нет.
Мягкие уста раскрываются, и наши поцелуи становятся уже не такими невинными. Они всё откровеннее. Глубже. Дольше. Горячее. Оба дышим шумно и тяжело, но оторваться друг от друга невозможно. В груди разливается незнакомый трепет. Чувства: яркие, острые, первые – переполняют меня и душат одновременно. И мне, если честно, всё труднее контролировать то, что происходит. Так нравится целовать её… Знать, что никто и никогда не делал с ней этого. Знать, что никто кроме меня не прикасался к ней.
Несмело проводит языком по моим губам, и я от удовольствия едва не отключаюсь. Обалдеть…
Она только моя. Настоящее сокровище. Жаль, что сразу не разглядел, доверившись грязным сплетням. Нет чище существа, чем она. Нет прекраснее…
В какой-то момент моя мокрая насквозь футболка летит куда-то в сторону. Лисица сперва очень стесняется. Краснеет, стыдливо отводит глаза. Очевидно, мой голый торс вызывает у неё очередной приступ смущения, но, под моим натиском, она всё же сдаётся. Её пальчики осторожно ложатся на мои плечи. И кажется, что даже кожа под ними горит. Настолько остро я чувствую, что мне нужно это… Она нужна. Как воздух, которого совсем не осталось в ноющих лёгких.
Целуемся, теряя счёт времени. Жаждущие губы. Сбившееся дыхание. Страстный шёпот и обжигающие прикосновения.
Холодная Алёна Лисицына тает в моих руках. Я же чувствую, вот она какая на самом деле… Нежная. Ласковая. Отзывчивая. Хрупкий цветочек, который по какой-то причине достался мне. Испорченному во всех отношениях.
Она выставляет ладошку. Наверное, знак, чтобы притормозил, остановился. Потому что понесло безбожно. Балансируем на грани. Поцелуев становится мало. И мы всё теснее прижимаемся друг к другу, ощущая, что одной ногой стоим на пока ещё запретной территории.
– Ром, – в её голосе отчётливо слышится явственная паника. Оно и понятно.
Чё ты как дикий, в самом деле! Набросился на неё как голодный зверь.
– Ром, я… ты…
А ладонь так неудачно спускается на мой живот. Мышцы пресса напрягаются под её пальцами, и она вздрагивает вместе со мной.
Одуреть можно…
– Ммм, – мычит, отклоняясь. – Ром…
– Лиса, – перебиваю, отрываясь от сладких губ.
Пытаюсь дышать. Сердце гулко барабанит о рёбра. По венам жгучее желание разливается. Накрыло – не выплыть.
– С ума схожу, прости, – признаюсь, целуя худенькое плечо, пока её пальчики путаются в моих волосах. – Не соображаю совсем, но клянусь, никогда не обижу тебя. Ты же понимаешь, да?
Силой воли заставляю себя отодвинуться от неё.
– Скажи, что веришь. Мне это важно, – серьёзно смотрю на неё.
– Верю…
Стискиваю её в объятиях и выдыхаю с облегчением.
– Извини, если напугал своим напором. Просто ты…
Я закрываю рот, чтобы не наговорить лишнего. Молчи, Рома. Просто молчи.
– Я… что? – обнимая меня за шею, невинно интересуется она.
Как бы слова подобрать, чтобы помягче и без пошлостей…
– Слишком волнуешь меня, – единственное, что могу выдать. Искренне и по-честному. – Но тебе не стоит переживать на этот счёт. Ясно?
– Да, – отзывается тихо.
– Дрожишь. Замёрзла. Подожди…
Вылезаю из кабинки и снимаю с вешалки безразмерный махровый халат, который мать привезла сюда однажды.
– Держи, – протягиваю его ей. Только сейчас замечаю, что Алёна прикрывает ладонью то, что сотворила с ней Вероника.
Буквы, вырезанные ножом. И снова злость вытесняет все остальные эмоции.
– Ром, не смотри туда, пожалуйста, – просит она, проследив за моим взглядом.
