– Это сейчас так важно, что ли? – искренне недоумеваю и смотрю на неё во все глаза.
Нашла тоже время для интеллектуального просвещения.
– Ну, крови всего сколько в теле? Если в литрах, – невозмутимо переспрашивает девчонка.
От меня не укрывается один интересный факт. Харитонова, которая уже стоит ближе всего к этому вольтанутому, преднамеренно, но почти незаметно, сокращает дистанцию.
Что ты удумала, глупая? Но я решаю всё же подыграть.
– Количество крови в организме взрослого человека составляет, в среднем, от четырёх до шести литров.
– Ну вот!
– Объем циркулирующей крови зависит от возраста, половой принадлежности, массы тела, роста и объема мышечной ткани, – отвечаю я ей.
– Заткнулись оба! – бесится Паровозов (господи, ну и фамилия, но ему подходит очень, несмотря на то, что его национальную принадлежность я определить визуально так и не смог). – Чё вы несёте оба, а?
– Скоро хлопнешься в обморок, Аль Капоне, – продолжает отвлекать его нелепой болтовнёй Сашка. – Ты ощущаешь слабость? Головокружение? Или, может быть, слышишь некий звон в ушах? – чересчур живо интересуется, делая ещё пару шагов вперёд. – Ты явно бледнее стал, Паровозов. Тошнит? А в глазах не темнеет? Онемение конечностей? Чувство пустоты в голове? М?
– Какого…
– Сааш, – верещит Алёна, задохнувшись от ужаса.
Клянусь, всё происходит будто в одну секунду. Сашка левой рукой хватается за оружие. В этот же момент ребром правой ладони бьёт Паровозова в сгиб кисти и выдёргивает из его пальцев пистолет.
Твою-то мать! ЭТО ЧТО СЕЙЧАС ТАКОЕ БЫЛО?
Прямо-таки мороз по коже.
– Про пустоту в голове явно к тебе, – тон её голоса сейчас совершенно непохож на тот приторно заискивающий.
Отходит на несколько шагов назад. Теперь на прицеле уже Илюша. Ошалевший от такого расклада.
Ну девчонка даёт! Я в немом шоке.
– Слышь, дура, поранишься ещё. – Паровозов постепенно приходит в себя.
Скалится и начинает двигаться по направлению к ней. Планирую вырубить его, напав сзади, но Сашка снова нас удивляет…
Звук выстрела и бьющейся посуды выходит довольно громким. Паровозов аж непроизвольно приседает.
– Чашка на второй полке, поверх твоей головы, – холодно информирует Харитонова. – Красивая. Была.
– Спятила? – орёт он гневно.
Не к месту, но почему-то дико хочется расхохотаться. Сюр, ей-богу! Подстреленный пялится на рыжую, как баран на новые ворота.
– Я с оружием у папы на работе играюсь с десяти лет. Не сомневайся, что с лёгкостью попаду в любую нужную мне часть тела, – говорит она ему, при этом хитро сощурив один глаз. – Мне нравится твой живот. Пресс, все дела… Может, туда? Ой бооольно будет! Но недолго, если в печень стрелять…
Вот это тирада! Я с интересом поглядываю на обалдевшего от её речей Паровозова.
– Сааш, – Лиса аж охрипла от той жести, которая творится.
А я, например, до сих пор не могу поверить в то, что всё это говорит человек, образ которого ну совсем не вяжется с тем трэшем, что происходит. Нет, Харитонова всегда была не промах, но чтоб настолько…
– Самооборона, – беззаботно пожимает плечами рыжая. – Ребята подтвердят в суде, если что. Так что, давай договоримся, мой истекающий кровью друг, пистолет твой в целях всеобщей безопасности побудет у меня. Ты ж большой мальчик, и без него проблемы решать умеешь, правда? А у нас она возникла. Лисицына одна, а вас, придурков, двое. В этом случае именно ей надо делать выбор. Л – логика.
Я не могу сдержать нервный смешок. Вот это я понимаю парламентёр. Восхищён, если честно. Паровозов вон вообще завис. – Не соображает совершенно. Лошара…
– Саш, – осторожно зовёт её Лисицына повторно. – Ты меня пугаешь.
– Всё-всё. Ладно. Давайте без огонька обойдёмся, ребятки, – широко улыбается Харитонова, отточенным движением извлекая магазин из основания рукоятки. Выключает предохранитель и вынимает патроны.
Да… видел бы вот это вот всё Юнусов.
– Что? – невинно хлопает своими глазищами. Мы с Алёной так и лупимся на неё в изумлении. – Я до последнего не собиралась стрелять. Он первый начал!
– Ты спятил? Да как тебе вообще в голову пришла мысль целиться в Рому! – первой отходит от всеобщего шока Лисицына, нападая на Паровозова с обвинениями.
Тот сдёргивает с вешалки вафельное полотенце и хмуро пялится в сторону рыжеволосой, снова включившей режим девочки-одувана.
– На выход, Илья! Надо поговорить. Один на один!
Чё?
– Никуда ты с ним не пойдёшь, – подхожу к Лисицыной. – Мы сами разберёмся.
Бесит, как же бесит! Как вспомню это её «Сашин парень», так аж скулы от ярости сводит. Вообще попутала! До ручки меня решила довести за эти пару дней!
– Нет, Рома, извини, но достаточно! – Её лицо выражает весьма красноречивый спектр эмоций. – Разобрались уже! Устроили тут целое шоу. Шкуру неубитого медведя никак поделить не можете!
– Точнее и не скажешь! – хохочет Харитонова.
– Лисицына, не выводи меня, – предостерегаю, склоняя голову влево. Зубы сжимаю до хруста.
– Начинай прибираться, Беркутов! Илья к тебе присоединится в скором времени. Посмотри, что вы наделали! Разгромили бабушке Маше всю кухню. Идём, Паровозов. Мне есть что тебе сказать.
