– С чего она это взяла? – мои брови ползут вверх.
– На той неделе мы вместе готовились к ЕГЭ по обществу. Вот она себе и нафантазировала. Зуб даю, уже мысленно соединила нас узами брака.
– Ну, так-то кандидат отличный, – поддерживаю я эту мысль, размышляя о том, что эти двое неплохо смотрелись бы вместе.
– Согласна, но не для меня точно! – категорично заявляет Харитонова.
– А Паровозов, значит, для тебя? – язвительный комментарий всё-таки вылетает из моего рта.
– Тоже нет. Красивый зараза, но характер просто отвратительный, – произносит Сашка, томно вздыхая.
Вот ведь врушка! Сама не замечает, как иной раз начинает петь ему дифирамбы. Илья то, Илья это…
– Что? – изящно выгибает бровь.
– Влюбилась ты, Сашка, и это меня очень беспокоит.
– Влюбилась? – удивлённо переспрашивает, нервно фыркает и резко дует на одуванчик. – Скажешь тоже!
– Будешь и дальше отрицать очевидное?
– Мне просто с ним хорошо, – растерянно пожимает плечами. – Во всех смыслах.
Какое-то время изучаю напряжённый профиль и наблюдаю за тем, как ветер играет с её волосами. Страшно и очень тревожно. Эта связь с Паровозовым точно не принесёт ей счастья…
Сначала я глушу в себе порыв, который уже давно отчаянно сдерживаю, но потом всё же решаюсь сказать ей то, что думаю.
– Илья ступил на скользкую дорожку, ты не хуже меня знаешь, чем заканчивается тот образ жизни, который он сейчас ведёт. Его либо в тюрьму посадят, либо убьют свои же. Не хочу, чтобы ты пострадала. Я боюсь за тебя, Саш! – признаюсь, поднимаясь с травы.
– Напрасно, Алёнкин! Выдохни! – Она потягивается и зевает. – Всё закончится так же быстро, как и началось. Я ему ещё в феврале сказала, что у нашего дуэта нет будущего.
Саша собирает волосы наверх и закрепляет их резинкой.
– А если… он тебя не отпустит?
– Что значит «не отпустит»? – возмущается она, повышая голос.
– То и значит, будто ты не понимаешь, о ком мы говорим! Это же Паровозов!
– Ой, – отмахивается она беззаботно, – давай не будем нагнетать, – как всегда, сворачивает нашу беседу на эту тему. – Кстати, учти, согласно легенде, завтра мы с тобой идём в кино. Прикроешь меня?
Ну вот, пожалуйста. Закатываю глаза. ЧТД. Что и требовалось доказать…
– Не хочу больше врать твоей маме. Она точно скоро меня расколет, – недовольно ворчу в надежде на то, что это хоть как-то отрезвит подругу.
– Не расколет, ты ж у нас крепкий орешек, – хохочет, барабаня пальцами по моему темечку. – Поднимай свои телеса, Лисицына, ненаглядный твой идёт.
Я тут же выпрямляю спину и прикладываю ко лбу ребро ладони. Точно. Он.
Уверенная походка, взгляд, направленный в мою сторону. В правой руке ярко-красные розы, так прекрасно сочетающиеся с белоснежной рубашкой. И вся эта красота досталась мне. Аж самой не верится…
Встаю, прочищаю горло и отряхиваю юбку. Спешу навстречу Ромке. Почти бегу, к своему стыду, и потому добираюсь до него в считаные секунды.
– Привет, Лисичка, – прижимает меня к себе и утыкается носом в изгиб шеи.
– Ну как? Всё написал? – интересуюсь я.
Обнимаю его в ответ и зарываюсь пальцами в густые волосы.
– Да чёрт с ними с этими экзаменами, иди-ка сюда! – отодвигается, но лишь за тем, чтобы в следующий момент наши лица оказались совсем близко.
– Что такое? – шепчу наигранно удивлённо. – Успел соскучиться?
– Даже не представляешь как, – горячо произносит в самые губы. – Мне дико нравится твоя юбка, ещё утром хотел сказать. Ты свои ноги в ней видела? Это ж кони двинуть можно.
Я смеюсь и отклоняюсь чуть назад. Беркутов и его комплименты – это отдельная тема.
– Лисичка…
Всего несколько мгновений и наши острые гляделки заканчиваются поцелуем. Сперва вполне целомудренным, но уже через какое-то время нетерпеливым, порывистым и достаточно откровенным.
Я забываю и о том, что стою посреди школьной площадки, и о том, что когда-то осуждала старшеклассников, выкидывающих подобные фортели. Теперь вот, всем на зависть, сама бессовестно целуюсь с самым привлекательным парнем нашей школы и, что удивительно, не чувствую внутреннего осуждения своего поступка.
Сердце, как всегда, пускается вскачь, мозг тут же отключается, а «правильная Лисицына» уходит в мини-отпуск. Потому что его руки обнимают меня, гладят по спине, прижимают ближе. А губы шепчут то, отчего внутри спиралью закручивается вихрь. И я почти не дышу, когда наши языки соприкасаются, вызывая сладкую, волнительную истому внизу живота.
Мои пальцы порхают у ворота его рубашки, а затем ложатся на крепкую шею. Целоваться с Ромой – это как упасть в реку с бурным течением. Можно утонуть… в ощущениях. Будоражащих до глубины души и ярких, словно северное сияние, которое мне довелось видеть в детстве лишь однажды.
– Там игра в классики из-за вас приостановилась, – звучит голосом Абрамова язвительный комментарий.
– Идите все лесом, – отвечает ему Рома, медленно открывая глаза.
Этот его горящий взгляд пробирается под самую кожу… Заставляет пылать от смущения лицо, выворачивает наизнанку.
