Прижимается своим лбом к моему, сглатывает и вымученно выдыхает. Я и сама переживаю целую бурю эмоций. В последнее время нам с Ромой всё сложнее оторваться друг от друга. Сила притяжения настолько неумолима, что становится страшно до чёртиков.
– Одиннадцатый «А», я жду вас, – громко объявляет Марина Алексеевна.
– Может, ну их, эти танцы, – пищу тихо.
– Ну нет, Лисицына! – смеётся он, дотрагиваясь пальцем до кончика моего носа. – Пошли плясать, ты же знаешь, мне нравится эта песня.
Обречённо вздыхаю и плетусь за ним следом. Из меня так себе танцор.
– Ром, Алён, давайте шустрее. Сашка в центр, Алексей заждался. Ян, хватит чесать языком, иди сюда, – принимается командовать хореограф. – Юнусов, становись в пару с Орловой, вас же не было на прошлой репетиции.
– Можно с ней поменяться? – неожиданно просит Харитонова. – Заодно всё покажу ему.
– А что такое? – хмурится молодой преподаватель.
– У меня непереносимость плоских шуток Бондаренко, – недовольно заявляет рыжая, чем несказанно удивляет своего партнёра.
– Ну поменяйтесь, если Катя не против.
– Катя не против, – решает за обалдевшую одноклассницу Сашка.
Вот она, лучезарно улыбаясь, уже стремительно направляется к приободрившемуся от такой рокировки Юнусову. Ой, не к добру это…
– Ты так не радуйся, Кэмэл, Харитонова тот ещё медведь, – хохочет Рома, подкалывая друга. – Все ноги мне оттоптала на ёлке.
– Господи, Беркутов, это было в пятом классе, – цедит Сашка сквозь зубы, пока я стремительно заливаюсь краской, ведь сама то и дело наступаю ему на ноги.
– Так всё, ребят, на два часа вы мои. Закрываем рот и наслаждаемся друг другом…
– Я вообще не против, – Рома кладёт руку мне на талию и пододвигает ближе к себе. – Завтра едем к моим предкам, ты в курсе?
– Завтра? – спрашиваю удивлённо, когда мы начинаем двигаться под музыку.
– Да, прямо с утра и поедем. Мама очень ждёт вас.
– Ну хорошо, – улыбаюсь я смущённо, делая поклон. – Очень хочется посмотреть на маленького Мишу.
– Посмотришь, этот мелкий – тот ещё кадр. Кстати, Лисицына, предупреждаю, я потащу тебя на земляничные поля, – шепчет жарко на ухо.
– Это ещё зачем? – спрашиваю настороженно, ощущая, как от волнения начинают потеть ладони.
– Как зачем? Целовать тебя буду, – чересчур серьёзным тоном заявляет он, и мои щёки тут же вспыхивают адским кострищем.
– Хватит болтать, Беркутов! – доносится до нас голос Марины Алексеевны.
Раз за разом прогоняем с хореографом номер. У нас с Ромой получается весьма неплохо, не считая того, что иногда мы, засмотревшись друг на друга, забываем какие-то связки.
Он бережно, но настойчиво прижимает меня к себе (дистанция между нами совсем мала), наши пальцы передают электрические импульсы, а губы то и дело норовят встретиться.
Одно могу сказать: танцевать с Ромой – очень волнительно. Есть в этом что-то особенное, трогательное. Очень личное… Отзывающееся теплом в душе. Пожалуй, только ради этого и стоит прийти на выпускной.
– Послушай, о чём он поёт, Лисица, – склоняясь к моему лицу, говорит Рома.
Слушала. Знаю. Грустная песня, если задуматься о словах.
– О школьной любви, которую не вернуть, – шепчу я тихо.
Как и обещал, по приезде на Рублёвку тут же «ворую» Лисицыну из собственного дома. Очень хочется провести время с ней наедине, а не среди шумной толпы гостей, коих созвала матушка.
Полдень, жара, и вот мы несёмся по раскалённому асфальту навстречу ветру. Лисичка обнимает меня и то и дело радостно визжит, когда я начинаю ускоряться и петлять, обгоняя медленно плетущиеся автомобили.
Съезжаю с трассы и поворачиваю направо. Именно туда убегает просёлочная дорога, ведущая к тому месту, которое я хочу ей показать. Пять минут спустя глушу мотоцикл и ищу глазами метку.
– Это здесь? – Лисицына снимает шлем и озирается по сторонам.
– Дальше пешком, – слезая с мотоцикла, сообщаю я, заприметив знак на дереве. – Нам туда. Идём?
– Да.
Я беру девчонку за руку и несколько секунд тупо откровенно её разглядываю.
– Что?
– Красивая ты у меня, Лисичка…
Она качает головой, мило смущается и чуть сильнее сжимает пальчиками мою ладонь.
– Это платье на тебя так действует? – смеётся.
Абсолютно не осознаёт свою красоту. Сарафан ещё этот… белый в красный горошек.
– Оно сидит на тебе отлично.
Убийственно хорошо, я бы сказал. Мой взгляд скользит от изгиба оголённых плеч до стройных ножек, ненадолго задержавшись на манящей ложбинке.
Как вообще мне выжить сегодня, кто-нибудь подскажет?
– Ром, я поймала себя на мысли, что мне нравится кататься с тобой на мотоцикле, – признаётся вдруг Алёна, когда мы идём по извилистой тропинке, всё больше углубляясь в лес.
– Да ну? – вскидываю бровь.
– Очень нравится! Невероятные ощущения! – делится она со мной впечатлениями. – Волосы развеваются на ветру, мимо проносятся деревья и автомобили. Тревожно, боязно, но так волнительно! Внутри чувство свободы, лёгкости, и хочется, чтобы эти минуты длились вечно.
Отлично понимаю, о чём она говорит. Я свою жизнь без мотоцикла вообще не представляю.
