Направляется к выходу, обувается и исчезает за дверью, а мы с Ульяной принимаемся на пару нянчиться с Мишкой. Веселим его, поём ему песенку Чебурашки, однако не проходит и несколько минут, как малыш начинает плакать. То ли ему не нравится мой голос, то ли я ему просто надоела. И, как назло, нигде не могу найти соску, которую, очевидно, он и требует.
Кладу Мишу в колыбель и прошу Ульяну легонько покачать его, сама же отправляюсь на поиски нужной вещицы. Чтобы не тревожить Марину Максимовну, решаю попросить помощи у домработницы. Уже иду по коридору, собираясь спуститься вниз, когда невольно слышу обрывки эмоционального разговора.
Рома?
Знаю, подслушивать нехорошо, но всё-таки там прозвучало и моё имя, так что… имею, наверное, право. Тихонько крадусь вдоль стены и замираю недалеко от кабинета Сергея Владимировича. Сначала они обсуждают детали поездки в Германию (оказывается, на завтра уже куплены билеты), а затем разговор перетекает в иное русло.
– Как она?
– Как человек, который не дружит с головой, – без особого энтузиазма отвечает Рома.
– Что говорят врачи? – спрашивает Марина Максимовна.
– Это же психушка, хоть и частная, говорят, что она нездорова.
– Бедная девочка, – грустно комментирует она. – Так жаль.
– Жаль? – переспрашивает он возмущённо. – Жаль Алёну, которая по итогу пострадала на фоне нашего расставания. Да и вообще, мам, съехавшая кукуха Вероники не является оправданием тех поступков, которые она совершила.
– Разумеется, но не будь столь категоричен. Она ведь не понимала, что делает.
– Всё, я не хочу разговаривать на эту тему. Вы меня позвали явно не о состоянии Вероники поболтать…
Слышу, как работает принтер.
– Да, ты прав, мы бы хотели поговорить насчёт Роттердама.
– Серёга, опять двадцать пять, всё сказал уже! – Рома начинает выходить из себя.
– Ты меня сейчас очень расстраиваешь, – вздыхает Сергей.
– Я не хочу туда поступать.
– Что значит «не хочу»? Да ты хоть понимаешь, какой там конкурс?! Тебя выбрали из тысячи, предлагают стипендию.
– Да плевать мне на это ваше европейское образование! – громко сообщает парень.
– Ром, сынок, послушай, – голос его матери полон волнения. – Это же такие перспективы, ты задумайся хоть на минуту!
– Мать, вы глухие, что ли? У меня другие планы, неужели не ясно?
– Так просвети нас о своих планах! – недовольно произносит мужчина.
– С Европой они ну вообще никак не связаны! Я никуда не поеду, это исключено, – в голосе Романа звенит металл, уступать он явно не собирается.
– А с чем связаны твои планы? – интересуется Марина Максимовна, судя по всему, еле сдерживая слёзы.
– Не с чем, а с кем, – поправляет её муж. – Давай, озвучь матери то, что сказал мне на днях. Как я понимаю, причина в этом?
Беркутов-младший вздыхает так, словно у него заканчивается терпение.
– Сначала мы с Лисицыной поженимся. В сентябре, – поясняет он.
– Что?
У меня такой же вопрос, ведь ничего подобного мы не обсуждали.
– Ром, – теперь в голосе Марины Максимовны отражается явственная паника. – Тебе восемнадцать, какая женитьба, дорогой?
– Обычная, какая, – невозмутимо поясняет он. – Я заберу Алёну к себе. Если хотите лишить меня квартиры, окей, у меня есть возможность снять нам другую.
Я слушаю и не могу даже пошевелиться. С одной стороны, мне очень приятно, что в отношении меня Рома настроен вот так серьёзно, но с другой… разве не должны подобные решения обсуждаться совместно?
– А что за срочность, милый? К чему такая спешка?
– К чему спешка? – он даже не пытается скрыть раздражение. – К тому, что хватит с неё уже. Достаточно!
– Но сейчас ведь обстановка дома наладилась, – осторожно замечает женщина.
– Да? Ну пойди посмотри, чем занята в саду её мать. Десять минут назад я застал её в компании бутылки бренди, которую она наотрез отказалась мне отдавать. Ещё и матом трёхэтажным меня обложила, обвинив во всех смертных грехах.
У меня внутри всё холодеет от ужаса. Нет… только не это. Всё ведь было так хорошо!
– Рома, я прошу тебя, не пори горячку.
– Да какая горячка? Я люблю эту девчонку и хочу, чтобы она была со мной. Чихал я на всё остальное.
– Что за навязчивая идея?
– Подожди, Марин. Роман, позволь тогда полюбопытствовать, – спокойно вмешивается в диалог матери и сына Сергей. – Предположим: сыграли свадьбу, съехались, дальше-то что? Ты ведь думал об этом?
– Естественно! – сердится Рома. – Она пойдёт учиться, я поступлю на заочное и буду работать. Оформим опеку над мелкой, у тебя же есть связи.
Его слова острыми осколками ранят моё сердце. Да, это то будущее, которое я могла бы представить, но, увы, мы не в кино и не в сказке. В жизни всё гораздо сложнее. И как ни крути, один из нас должен чем-то пожертвовать. Но этим кем-то точно не станет Рома. Я не позволю…
– Чё за пауза? – интересуется парень, когда в кабинете повисает мёртвая тишина.
– Ром, какая заочка, ты что, у тебя аттестат с отличием, медаль, победы в международных олимпиадах, сертификаты! – острое разочарование матери передаётся и мне, оседая пеплом в лёгких.
