– Я на тебя рассчитываю, Роман, а ты… выкидываешь подобные выкрутасы! – Сергей что-то бросает на стол. Возможно, часы или какой-то другой предмет небольшого размера.
– Так я не против, готов работать в нашей фирме на благо семьи, – отзывается Рома.
– Извини, конечно, но ты рассуждаешь как незрелый мальчишка, хоть и стремишься, что похвально, продемонстрировать поступки мужчины, – холодно произносит Сергей. – Вспомни, чего хотел для тебя твой отец!
– Лучшего для меня хотел! И да, он бы точно поддержал меня!
– Сомневаюсь! У тебя в голове кроме мыслей об этой девчонке вообще хоть что-то осталось? – впервые слышу, как в голосе Сергея появляется оттенок злости. – Я понимаю, ты влюблён. Алёна – хорошая, порядочная девушка. Встречайтесь на здоровье, ради бога, но мозги-то не отключай!
– Сынок, Серёжа говорит очень правильные вещи, – тихо поддерживает его дядю мать. – Ранний брак, опека над чужим ребёнком, заочка – это всё не о тебе!
– Я САМ БУДУ РЕШАТЬ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ СО СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ!
– Да что с тобой такое! Тебя как будто подменили! Куда подевались твои амбиции? – на повышенный тон переходит и Сергей. – Что ты знаешь о самостоятельности? Ты не имеешь об этом ни малейшего понятия! На всём готовом!
– Как и ты, впрочем! – язвительно подмечает Рома.
Намекает Сергею на то, что огромная строительная корпорация и акции нефтяной компании перешли к нему лишь в связи со смертью брата.
Они снова вступают в конфликт, а я на негнущихся ногах возвращаюсь в комнату. Меня трясёт, сердце болит, а по щекам безостановочно катятся горячие слёзы.
– Ляля, что такое? – испуганно спрашивает Ульяна, вскакивая с разноцветного дивана в форме улитки.
– Зайчик, поехали домой.
Нянечка, которая сидит у Мишиной кроватки с соской в руках, обеспокоенно смотрит в мою сторону.
– Идём, Ульян, пожалуйста.
Сестра послушно протягивает мне руку, и мы незамедлительно выходим в коридор. Спускаемся по лестнице, пробираемся через толпу гостей и, наконец, выходим на улицу. Уже смеркается, в траве громко поют сверчки. Не обращая внимания на вибрирующий телефон, направляюсь в сторону ворот.
Что я чувствую?
В груди всё огнём горит. Семейный разговор, случайным свидетелем которого я стала, просто раздавил меня, заставил принять ту реальность, от которой я бежала. Показал, что мне – не место в Ромкиной жизни. И это ведь именно та мысль, которую я так упорно отгоняла неделю за неделей, месяц за месяцем. Потому что была слишком счастлива для того, чтобы подумать о завтрашнем дне…
– Алён!
Его голос за спиной вызывает новую порцию слёз.
– Ляль, там Рома, – робко шепчет Ульяна, останавливаясь.
– Идём, малыш, нам надо уйти отсюда, – тяну носом прохладный вечерний воздух и пытаюсь взять себя в руки.
– ЛИСИЦЫНА, ну-ка стой!
Не хочу сейчас с ним говорить, просто не хочу.
Рома, тяжело дыша, нагоняет нас у самых ворот. Я в этот момент прошу охранника выпустить меня с территории особняка.
– Куда ты собралась? – Парень хватает меня за руку и разворачивает к себе.
Я молчу, потупив взгляд. Асфальт расплывается перед глазами, тело дрожит, и я ничего не могу с собой поделать.
– В чём дело, Алён? – берёт моё лицо в ладони. – Тебя кто-то обидел? Только скажи мне!
– Я всё слышала, – признаюсь и решаюсь посмотреть в его глаза. – Почему ничего не сказал про учёбу и стипендию?
– Господи, так дело в этом? – Он вздыхает с какой-то странной лёгкостью, коротко целует меня в губы, но я отстраняюсь.
– В этом, Ром. Что ещё ты от меня скрыл? Почему не говорил, что навещал Веронику?
– А то ты сама не понимаешь!
– Не понимаю, да! Мог бы просто поставить меня в известность, – мне не удаётся скрыть обиду.
– На черта тебе знать, что с ней? Я пошёл туда лишь потому, что меня мучило чувство вины, ясно? – повышает он голос.
– Ясно, – выдёргиваю свою ладонь из его. – Я хочу уйти, пусть меня выпустят.
– Сдурела? Куда? Давай вернёмся в дом и спокойно поговорим.
– Нет, я не собираюсь туда возвращаться, твои родители правы, а я хочу назад в Москву. Отпусти, я вызову такси.
– Твою мать, Лисицына, вы меня все сегодня задолбать решили? Даня, дай ключи, – кивает в сторону припаркованной неподалёку «Камри».
Охранник по имени Даня послушно достаёт из кармана брелок.
– Садись в машину, Лисицына. Сам отвезу вас домой, – бросает Рома через плечо сухо. – Такой невероятный день испортили!
Я провожаю Ульяну до квартиры, а затем снова спускаюсь вниз. Сажусь на пассажирское сиденье и складываю дрожащие руки на коленях.
– Алён, давай проясним. – Рома выключает телефон, разрывающийся от входящих звонков. – Что конкретно тебя так расстроило?
– Твоя ложь, – отзываюсь глухо.
– Ты про Роттердам? Так я не собирался туда ехать, потому и не стал говорить, – злится он.
– Ты ведь даже не посоветовался со мной, – качаю головой.
Цокает языком и раздражённо вздыхает.
– Пошли на свежий воздух?
Выходит из машины, и я тоже плетусь следом за ним в сторону плохо освещаемой детской площадки. Так странно. Сегодня здесь нет ни подростков, ни местных алкоголиков, ни бомжей. Пустая скамейка и качели.
