– Визит психиатра ему назначили на завтра на утро, там какой-то специалист по шоковым и травматическим состояниям. Если ночь пройдет спокойно и состояние перестанет быть критическим.
– И больше никого?
– Ну еще соцработник.
Он кивает в конец коридора.
Там стоит, прислонившись к стене, женщина лет сорока. Она высокого роста, худощавая, у ее ног лежит вместительная дамская сумка. Она строчит что-то в своем мобильном. У нее длинные ногти цвета металлик. Когда она поворачивается к ним лицом, Санна замечает, что у женщины нет левой руки. Рукав блузки свободно свисает и болтается вдоль тела.
– Я так понимаю, она ждет, чтобы побеседовать с врачом и временной патронатной семьей, – поясняет Бернард.
– Ты говорил, там у них есть кто-то с большим опытом.
– Да, он бывал у нее иногда, по выходным, я так понимаю. Не один раз.
– Раз они уже связались с семейным приютом, это, наверное, значит, что они надеются, что его скоро выпишут из больницы. Во сколько к нему придет завтра тот врач?
– В девять. Ты Экену уже сообщила? Он же завтра рано утром прилетает, так?
Санна кивает. Ей очень не хватало начальника, хотя его не было всего несколько недель.
– Да уж, до хрена ты на себя взвалила, как только получила нового напарника, – замечает Бернард, расщедрившись на сострадание.
– Все в жизни может быстро перемениться, – отвечает Санна и кивком указывает на дверь в палату Джека.
– И не говори. Думаешь, он что-то видел?
Санна отпивает немного кофе.
– Хочешь надавить на него, чтобы получить описание преступника? – продолжает он.
– У меня нет выбора.
– Если он что-то и видел, то ты, получается, просишь его еще раз пережить эту резню. Даже с самым компетентным дознавателем по работе с детьми это может…
– Он потенциальный свидетель. И мы теперь расследуем не просто убийство.
– Ему тринадцать. Он же ребенок.
– Сейчас он – наша единственная надежда.
– Черт тебя побери, Санна…
– По крайней мере, допрашивать его буду не я, хоть этого он избежит, – парирует она с кислым видом и пытается выдавить из себя кривую улыбку, которая никак не действует на Бернарда.
К ним подходит медсестра.
– Это вы ухаживали за Джеком сегодня? – обращается к ней Санна, показывая полицейское удостоверение.
– Да.
– Верно ли, что вы пытались поговорить с ним?
– Да, – отвечает та взволнованно, – но он как будто не слышит нас.
– А он сам ничего не говорил? Бессвязные слова, что угодно?
– Нет. Он же не говорит.
– Понятно. Подождем до завтра.
– Нет же, вы не понимаете. Завтра он тоже не заговорит. Он страдает мутизмом.
– Мутизмом?
– С шести лет, так написано в его журнале. Он общается при помощи рисунков и записок. Я думала, вам рассказали об этом.
Она уходит в палату Джека. Сквозь окошко на двери Санна видит, как она обходит кровать мальчика и осторожно прикасается к его лбу.
– Немой, значит? – уточняет Бернард и так звучно откашливается, что Санна вскидывает на него неприязненный взгляд.
А потом вдруг раздается грохот, и в палате Джека срабатывает сигнал тревоги. В окошечко ей видно, как медсестра падает рядом с ним на колени. Он лежит на полу, тело его трясется, сведенное судорогой. Стойка с капельницей опрокинулась, и катетер, закрепленный с тыльной стороны кисти, выдернулся.
Санна не задумываясь влетает в палату и опускается на корточки рядом с медсестрой. Мальчика трясет все сильнее, голова с тихим стуком бьется об пол. Санна быстро стаскивает с себя пальто, подпихивает ему под голову и осторожно обвивает ее руками. Мальчик расслабляется.
В палату заходят другие медсестры и врачи. Внезапно Джек распахивает глаза и смотрит в упор на Санну. Он дышит спокойнее, мышечные спазмы отступают. Она хочет сказать ему что-то, но прежде чем успевает это сделать, кто-то оттесняет ее и выпроваживает из помещения.
Бернард кладет руку ей на плечо, но она ее стряхивает. Ей становится плохо от внезапного прилива адреналина. Взгляд Джека ядом проник ей под кожу. Ужас боролся в его взгляде с другими чувствами, когда он смотрел на нее. Словно он нашел способ вернуться к жизни, но жизнь оказалась недоступна его пониманию.
В столовой на первом этаже больницы Эйр остановилась у салат-бара и накладывает в контейнер шашлычки на шпажках под соусом хабанеро. Народу здесь немного. Несколько пенсионеров с подносами и больничными купонами на питание. Мама с кричащим младенцем на руках. В прилегающем к столовой магазинчике несколько школьников едят развесные конфеты прямо из лотков. Один из них засовывает конфету себе в рот, ухмыляется остальным, а потом выплевывает ее обратно в лоток. Заметив Эйр, он показывает ей средний палец.
Она идет к кассе, по дороге прихватив еще сэндвич. Расплатившись, отходит к стоячим столикам и принимается за еду. Внезапно кто-то кладет ей руку на плечо.
– Вы забыли вот это.
