Девочка-лиса полностью

– Я с ней совсем не была знакома. Но я знаю Джека. Он раньше оставался у нас в патронатной семье. Вот почему они связались со мной. Ему нелегко пришлось в жизни. У матери были проблемы с психикой и все прочее.

Санна вскидывает брови. Такой информации о Ребекке она еще не получала.

– Какие проблемы?

Взгляд Метте застывает.

– Наверное, будет лучше, если вам об этом расскажет кто-то другой. Не мое дело вам об этом говорить. Я действительно не знала Ребекку.

Проходящий мимо лечащий врач Джека сообщает Метте, что она сможет повидать мальчика не раньше завтрашнего утра. Она начинает задавать ему вопросы, и в конце концов доктор предлагает им с Бенджамином побеседовать где-нибудь в более уединенном месте.

Через окошко в двери палаты Санна видит, что Джек сел на краешек кровати. Вид у него потерянный и напуганный, он весь сжимается, когда Инес Будин встает со своего стула в углу палаты. Она берет его за руку, наверное, предлагает сходить в туалет. Мальчик медленно поднимается на ноги.

Санна впервые видит его в полный рост. Когда они его нашли, он так и остался в гардеробной комнате до приезда бригады «Скорой помощи», которая препроводила его, укутанного в плед, из квартиры. Хотя она уже знает, что ему тринадцать, ей до сих пор кажется, что он на пару лет младше. Единственное, что выдает его сравнительную взрослость, –  это руки, ноги и плечи, их мускулистая очерченность, которая заметна у подростков. А все остальное лишь усиливает ощущение, что перед ней совсем ребенок. Он медленно бредет, уткнувшись глазами в пол, и Санна думает о том, какое же безбрежное горе с этого момента и на всю жизнь станет неотъемлемой частью его существования.

По пути из отделения Санна пытается связаться с Судденом, чтобы узнать новости с места преступления в Мюлинге. Потом звонит прокурору Лейфу Лильегрену, чтобы обсудить, кого из дознавателей, работающих с детьми, лучше всего вызвать на допрос Джека. За это время Эйр успевает забежать в отделение неотложной помощи, чтобы выяснить, не поступал ли к ним кто-то по имени Франк Рооз. Но у них нет никого с таким именем, кроме того, у них не лежит ни один неопознанный пациент его возраста.

На улице в воздухе повисла дождевая взвесь. На подходе к машине Эйр дрожит от холода. Она с размаху плюхается на сиденье рядом с Санной.

– Ну тут, блин, и дубак все время.

Санна прикладывает к уху мобильный и благодарит кого-то, прежде чем закончить разговор.

– Это Йон? –  произносит Эйр, стуча зубами. – У них что-то есть?

– Они еще раз все прочесали, обошли соседей, но никаких признаков присутствия Франка так и не обнаружили. И в Мюлинге тоже ни одного свидетеля.

– Вот черт.

Что, если Франк был дома, когда на Мари-Луиз напали, задумывается Санна. Могли ли его похитить из-за того, что он стал свидетелем? Ее охватывает волнение, ведь это значит, что то же может случиться с Джеком, если они не сумеют защитить его.

– Вот же хренотень! –  восклицает Эйр. – У нас два трупа, оба с одинаково перерезанным горлом. Но мы при этом ни фига не знаем о том, как они друг с другом связаны. Кроме того, что Мари-Луиз давала Ребекке деньги на что-то. Только вот на что?

– Будем надеяться, что Судден с ребятами отыщут что-нибудь в квартире Ребекки.

– А пепел от той книжки?

– Это «Потерянный рай».

– Ну да, и к чему она?

– Я не знаю.

– И мы до сих пор считаем, что самоубийство в известняковом карьере имеет ко всему этому какое-то отношение?

Санна пожимает плечами.

– Водолазные работы в карьере продолжатся завтра, насколько я знаю. Если они отыщут маску, которая была на девочке, мы сможем провести более тщательное сравнение с картиной в доме Роозов.

Эйр вздыхает.

– У нас есть еще какие-то дела на сейчас?

– Не особо. Нужно ждать, что скажут криминалисты и Фабиан.

У Эйр звонит мобильный. Это Сесилия. Она сбрасывает вызов.

– По-моему, не так уж и странно, что никто ничего не видел в случае с убийством Мари-Луиз. Большие виллы, народ там только собой и занят, наверное. А вот с Ребеккой, в многоквартирном доме, наверняка кто-то обязан был увидеть или услышать хоть что-нибудь. Опрос соседей должен был дать хоть что-то.

– Сомневаюсь, что соседи там охотно общаются с полицией. В мире Мюлинга все работает по-другому.

– Даже из страха, что они могут быть следующими?

– Даже тогда.

– После такого зверства он явно выходил из квартиры весь перемазанный кровью. Кто-то же должен был его увидеть?

Санна выдерживает взгляд Эйр, в ее светло-голубых глазах сквозит усталость.

– Народ там редко что видит, –  отвечает она. – К тому же он мог в душ сходить. Посмотрим, что они найдут в смыве в ванной.

Эйр снова вздыхает. Холодность в лице Санны кажется непроницаемой. С таким же лицом она проскользнула недавно в комнату Джека. Тогда помимо холодности в ее взгляде была некая покорность, ни один мускул на лице не дрогнул при виде гротескной сцены убийства. Но вот потом, когда она нашла Джека в гардеробной, в ней что-то переменилось, пусть даже всего на мгновение.

– Что такое? О чем ты задумалась? –  интересуется она у Эйр.