Девочка-лиса полностью

Инес Будин не оказала никакого сопротивления, когда ее взяли в палате Джека и отвезли в управление на допрос.

Войдя в маленькую, лишенную окон комнату для допросов, Санна и Эйр представляются ей. Сидящая на стуле Инес смотрит на них невидящим взглядом.

– Я знаю, почему я здесь, –  произносит она.

Она сидит почти неподвижно. Во всей ее внешности и одежде чувствуется сдержанность. Волосы подстрижены под пажа и мягко ниспадают на плечи. В глазах светятся ум и проницательность.

– Как мы поняли, вы находились близ… –  начинает Санна.

– Да, –  Инес обрывает ее. – Я же сказала, что знаю, почему я здесь.

– Хорошо. Рассказывайте.

Инес откидывается на спинку стула. Делает глубокий вдох.

– Как-то раз, четыре-пять лет назад, мне позвонили из полиции. Они задержали женщину, взобравшуюся на крышу дома. Она стояла на крыше школы своего сына и думала, что она птица из «Алисы в Стране чудес», эта, как ее… Она стояла на самом краю и бормотала, собираясь спрыгнуть: «Победили все, и все получат призы», или что-то вроде того. Так я впервые встретила Ребекку.

Эйр нетерпеливо покашливает.

– Расскажите нам о вчерашних событиях, –  просит ее Санна. –  Вы были вчера вечером дома у Ребекки и Джека Абрахамссон?

Инес меняет позу.

– Ребекка страдала шизофренией, депрессией, и периодически у нее случались галлюцинации, –  говорит она. –  Она была одиночкой, выгоревшей от чрезмерной нагрузки. Обычно звонила мне, когда чувствовала, что может вскоре причинить себе вред.

– И вчера она позвонила?

– Да.

– И вы поехали к ним с Джеком домой?

– Джека там не было.

– Но Ребекка была?

Инес кивает.

– Она встретила меня в дверях, полностью обнаженная. Она была под наркотой. Сказала, что хочет умереть и мечтает о мучительной смерти. Несла какую-то бессвязную ерунду.

– Например?

– Ну не знаю… Кажется, что-то про Красную Шапочку.

– Красную Шапочку? –  переспрашивает Санна. –  Вы уверены?

– Да.

– Как по-вашему, что она пыталась сказать?

– Не представляю. Она говорила о Красной Шапочке, а потом о каком-то Луке.

– Луке? Каком еще Луке?

Инес начинает раздражаться. Она наклоняется через стол и бросает:

– Может, это родственник Красной Шапочки и Алисы?

Эйр подавленно вздыхает.

– В общем, –  продолжает Инес, –  она была сбита с толку и понять ее было сложно. И вела себя агрессивно.

– Агрессивно? И что случилось?

Во взгляде Инес сквозит негодование.

– Я не убивала Ребекку. Если вы об этом.

– Вас видели, когда вы покидали квартиру Ребекки Абрахамссон, вы были в крови.

– Хорошо. Послушайте. Ребекка была совсем не в себе, когда я пришла. С ней невозможно было говорить. И она была полностью раздета. Я попыталась накинуть на нее халат. Но она вырвалась из моих рук и начала избивать меня. В попытке защититься я случайно поцарапала ей кожу на лице. Царапины получились глубокие. Они начали кровоточить. На меня тоже попало. Вся рука была в крови.

Санна вспоминает глубокую рваную рану у Ребекки на щеке. Она была похожа на след от когтей. Потом она думает об острых ногтях Инес.

– Вчера вечером у меня было несколько встреч дома у подопечных, –  продолжает Инес. –  Проверьте, и вы поймете, что я пробыла у Ребекки от силы минут десять-пятнадцать. К тому же позже вечером она позвонила мне, когда я завершала последнюю встречу за день. Проверьте, и сами во всем убедитесь. Когда я от нее уходила, она была жива.

– И вы не вызвали подмогу? –  интересуется Эйр. –  Раз уж у нее были такие нелады с головой.

Инес Будин пожимает плечами.

– Это не в первый раз. В девяти случаях из десяти она успокаивалась и засыпала, а когда просыпалась, уже была в порядке.

Эйр выходит из комнаты, чтобы позвонить и проверить алиби Инес. Санна вспоминает о таблетках, которые нашли дома у Ребекки. Если она была беременна, то должен где-то быть мужчина, которого стоит опросить.

– У Ребекки был парень или вроде того?

Инес смеется в ответ.

– Навряд ли.

– А какие-то сексуальные партнеры, о которых вам известно?

– Нет, в ее жизни никого не было, насколько я знаю. Кроме Джека.

– А Джек, он много времени проводил в патронатных семьях?

– Об этом вы и сами можете прочесть. Раз уж потревожили меня, чтобы запросить его бумаги.

– Его ведь помещали в несколько разных патронатных семей, не только к Метте Линд?

– Нет. Обычно мы отсылали его именно туда, –  отвечает Инес, при этом черты ее лица становятся жестче.

– Отсылали? –  переспрашивает Санна. –  Он что, сам не хотел ехать?

Инес выглядит смущенной.

– Его что-то не устраивало у Метте Линд? –  снова спрашивает Санна.

– Джек плохо ладил с Бенджамином, сыном Метте.

– А отец Джека, о нем вам что-то известно?

– Он много лет не давал о себе знать.

– Не знаете почему?

– Он был то ли частный, то ли наемный военный, или как там это называется. Работал по всему миру. В последний раз уехал и больше не вернулся.

Санна удивленно вскидывает брови.

– При таком раскладе он, вероятнее всего, погиб, –  холодно поясняет Инес. –  Сомневаюсь, что Джек хоть что-то о нем слышал с тех пор, как ему исполнилось лет пять или шесть.

– А Джек? –  продолжает Санна. –  Что вы думаете о Джеке?