– Я уберусь здесь и все вытру, – говорит Алис и оглядывает комнату. Санна устало кивает.
– Кто был тот парень, который на него напал?
– Просто задиристый подросток, – отвечает Санна, – сын Метте, патронатной матери Джека.
Алис подбирает рюкзак Джека.
– Прослежу, чтобы рюкзак тоже отправили в больницу.
– Спасибо, – измученно благодарит ее Санна.
Потом смотрит на зеркало. Овальное, ничем не примечательное зеркало, висящее на стене в комнате для допросов, разбилось. Несколько осколков упало на пол, остальные остались в раме. Когда она снимает его со стены, на нее смотрит ее раздробленное, искаженное отражение. Кубистское лицо смотрит утомленно и холодно, ее пронзает воспоминание о сыне. Его видения, беседы, которые он вел с тем, кто был по ту сторону стекла. Спрятанные ею зеркала. На какое-то мгновение она задумывается о том, как на самом деле разбилось это зеркало, случилось ли это в пылу драки, или кто-то нарочно хватил по нему.
Внутри все сжимается, когда она заходит в комнату, где ее ждут Метте и Бенджамин. Метте сидит, поглаживая Бенджамина по руке. У парня раздуваются ноздри, вены у висков вздулись, кажется, будто он готов сорваться с места и убежать. Метте шепчет что-то ему на ухо.
– Пойдемте со мной, – твердо произносит Санна.
Оба встают, но Санна останавливает Бенджамина.
– Только вы, – говорит она, обращаясь к Метте.
– Все хорошо, мой мальчик, – напряженно успокаивает Метте Бенджамина. – Я скоро вернусь.
Санна закрывает за ней дверь.
– Что вы устраиваете, вы не можете держать его здесь за это… – сразу же начинает Метте.
– Он уже достиг возраста уголовной ответственности. Прокурор устроит слушание, вы сможете постоянно находиться при нем. Если только у вас нет адвоката…
– Есть, – обрубает Метте.
– Мы также свяжемся со службой опеки.
– Со службой опеки? – выдыхает Метте. – Вы же несерьезно?
– Что на самом деле произошло?
– Они же мальчишки, – пытается уговорить ее Метте. – Мальчишки ссорятся.
– Бенджамин не мог остановиться, он легко мог его убить.
– Бенджамин вышел из себя, верно, но…
– Почему?
Метте не отвечает.
– Если никто не объяснит мне, что на самом деле происходит между Бенджамином и Джеком, то Джек может оказаться не единственным, у кого появится новый дом.
У Метте темнеет в глазах.
– Вы никогда не посмеете тронуть моего сына, – бросает она Санне.
– Хорошо. Но тогда расскажите мне, как в действительности обстоят дела у вас дома, – Санна пытается успокоить ее более мягким тоном.
Метте настороженно смотрит на нее, потом чуть расслабляется.
– Я держу их в разных частях дома. Я ведь так надеялась, что к этому моменту они уже найдут Джеку новый дом.
– Почему Бенджамин так его ненавидит?
– Он считает, что я слишком благоволю Джеку. Что я обращаюсь с ним как с сыном.
– Он ревнует? Все так просто? Ничего больше?
– Ревность Бенджамина, она не совсем такая, как у других людей.
– О чем вы?
Метте смотрит в одну точку и пытается подобрать слова.
– Когда ему было пять, он стал слишком назойлив и привязчив, – произносит она наконец. – Звучит, может быть, не так ужасно, но это было очень изматывающе. Его нельзя было оставить одного. Если он не мог находиться рядом со мной, то делал странные вещи. С отцом Бенджамина мы развелись за год до того, вот тогда, пожалуй, все и пошло наперекосяк. А может, у него это всегда было внутри, даже не знаю.
– Что вы имеете в виду под «странными вещами»?
Метте колеблется.
– У нас была кошка, – говорит она чуть погодя, – хотя скорее это у меня была кошка. Она у меня появилась намного раньше, чем мы познакомились с папой Бенджамина и задолго до его рождения. Она спала со мной в кровати, сидела у меня на коленях, когда я смотрела телевизор. Как-то вечером он утопил ее, пока я была на кухне и готовила ужин. Мерзко… Он сказал, что она сама грохнулась в ванну, но я-то знаю, что он соврал.
Санна кивает, ищет, что бы сказать в ответ.
– Вскоре после этого я познакомилась кое с кем, с одним парнем с материка, он был очень добр ко мне, – продолжает Метте. – В конце концов я позволила ему переночевать у нас, чтобы он побыл рядом, познакомился с Бенджамином. Все, казалось, идет хорошо. Но ночью Бенджамин проник в комнату и расцарапал ему лицо, так разодрал, что кровь шла.
Метте начинает рыдать.
– У него с головой что-то не так, – шепчет она.
Санна достает из кармана упаковку бумажных носовых платков.
– Какую помощь вы смогли получить после этого? – спрашивает она.
– Было расследование. Нас пустили по системе. Считалось, что у него сложности с общением, синдром навязчивых состояний и неспособность считывать социальные сигналы… Потом все успокоилось, и ему не стали ставить никакой диагноз. Бенджамин пришел в равновесие, все стало хорошо.
– До настоящего момента?
Она кивает.
– Такого с ним уже очень давно не было. Все было хорошо.
– Да, я понимаю, ведь вам позволили заниматься патронатом. Но вам необходимо обратиться за помощью. И вы наверняка понимаете, что произошедшее сегодня будет иметь последствия. Этого не избежать.
Метте кивает, не глядя на нее.
– Я понимаю, конечно.
Она отворачивается и плачет.
