Это в общем-то святыня нашей семьи, в которой собраны все достижения, накопленные нами за эти годы. Папины бейсбольные трофеи и фотографии, сделанные во время его пребывания в Сент-Луисе. Их с мамой свадебные снимки. Все мои детские трофеи и ленточки за первое место. Зажатая между маминым дипломом колледжа в рамке и копией договора на «Пристани Бартлетта», стоит фотография, о которой я рассказывал Кэсси. Я на ней позирую после первой парусной гонки, в которой когда-либо участвовал, держа в руках первый трофей, который когда-либо выигрывал. Или, скорее,
– Ты не возражаешь, если я вытащу эту фотку? – Я указываю на снимок.
– Дерзай, – усмехается он. – Решил прогуляться по аллее воспоминаний?
– Нет, просто я рассказывал Кэсси об этом случае. Подумал, она получит удовольствие, увидев фото. – Я открываю шкаф и осторожно беру рамку, затем ставлю ее на край папиного стола и вожусь с камерой своего телефона, пока блики не исчезают. – Блин, да я же просто симпатяжка, – замечаю я.
Папа фыркает.
– И к тому же очень скромный.
Я фотографирую снимок, затем возвращаю рамку в шкаф. Пока закрываю дверцу, мой взгляд натыкается на другую фотографию в рамке, на которой изображен мой отец в более молодом возрасте, свисающий с мачты сверкающей белой яхты. Он улыбается от уха до уха. Наслаждается жизнью.
– Это плавание от Гавайев до Австралии? – спрашиваю я, оглядываясь через плечо. – То, на которое у тебя ушел месяц?
– Тридцать два дня, – подтверждает он. – Боже, что за приключение. Я чуть не погиб во время урагана «Эрма».
– Звучит забавно. – Моя улыбка увядает, когда я внезапно вспоминаю о предложении Гила Джексона. Эта тема постоянно крутилась у меня в голове, не давала покоя, но я пока не принял никаких решений. Покинуть залив было бы огромным обязательством. И само собой, я смогу сделать это за шестьдесят дней, но кто знает, представится ли мне еще такая возможность. Если я соглашусь, то хочу максимально использовать свое время на «Безупречности». То есть четыре месяца. Четыре месяца и приключение всей жизни.
– О-о, ты как-то посерьезнел. – Папа поворачивается на стуле, закидывая руки за голову. – Что происходит, малыш?
– Гил попросил меня доставить «Безупречность» ему в Новую Зеландию.
Его брови взлетают вверх.
– Серьезно?
– Скажи? – Я прислоняюсь к книжной полке. Колеблюсь, потому что ценю мнение отца. Но также знаю, что он не захочет, чтобы я уехал так надолго. – Они купили дом в Окленде и планируют прожить там полгода. Лодка понадобится им там к Новому году. Они мне, конечно, заплатят.
Теперь папа поражен.
– Ты хочешь это сделать?
– Конечно да. А что? Думаешь, мне не следует?
Его непринужденная поза меняется, руки опускаются, ладони сцепляются вместе на коленях. Выражение его лица становится серьезным по мере того, как он обдумывает вопрос.
– Где будет отправная точка? Калифорния?
– Флорида. Чтобы отплыть из Чарльстона в порт Майами, потребуется пара дней. Там я бы запасся провизией. Подготовил лодку. А потом отплыл бы в Окленд.
Хмурая гримаса искривляет его губы.
– Это трансатлантическая переправа, Тейт. Нет. Для тебя это слишком.
– Я легко с этим справлюсь. Гил сказал, что поможет мне проложить приемлемый маршрут.
– Легко? Приемлемый маршрут? – Папа недоверчиво качает головой. – Мы говорим о пересечении Северной Атлантики, Южной Атлантики. Индийского океана. А потом тебя ждут заливы, Тасманово море.
– Да, много всего, – соглашаюсь я.
– Слишком много, – повторяет он. – И она нужна ему там к первому января? Придется плыть в сезон ураганов.
– В самом конце, – возражаю я. – Да, может, риск чуть повышается, но плыть позже было бы намного сложнее. К ноябрю сезон заканчивается. Любые предстоящие ураганы, скорее всего, будут на западе, разве нет?
– Это не единственная проблема, малыш. Управлять будет трудно. Придется развивать скорость в пятнадцать – двадцать узлов. И я еще молчу о шквалах. Я пересек Атлантику еще до твоего рождения, ничего особенного, просто на Канары. И даже это было нелегко. – Голос у него совершенно несчастный. – Стоит обратить внимание на то, что происходит на севере, когда отправляешься в подобное путешествие. Долгие холодные фронты, которые тянутся с Северной Атлантики, могут подпортить пассаты.
– Я бы ко всему этому приспособился.
– Один мой друг однажды зимой пересек Атлантику. Сказал, это было худшее плавание в его жизни. – Теперь в глазах папы мелькает беспокойство. – Вода может быть жестокой.
– И с этим я бы справился.
Он потирает переносицу.
– Слушай. Часть меня думает: «Да, конечно, он справится». Я в жизни не видел, чтобы кто-то справлялся с лодкой лучше тебя. Но для первого сольного плавания это очень серьезно, понимаешь?
– Знаю, – говорю я, кивая.
