– Если ты реально рассматриваешь нечто подобное, может, стоит подождать до весны? И начать с чего-то менее амбициозного, например с недельного плавания или двухнедельного? Проложи курс, допустим, до Виргинских островов. Да, хороший план. Ты смог бы взять «Бенето 49», если он еще не забронирован…
«Она не „Халлберг-Расси“», – чуть не выпаливаю я, но прикусываю язык.
– …и попробовать на вкус одиночное путешествие. Понимаешь, что я имею в виду?
– Да, наверное.
Мы оба слышим отсутствие у меня энтузиазма по поводу его альтернативного предложения.
– Если бы ты принял предложение Гила, тебя бы не было сколько, два, три месяца?
– Дольше, если я выберу живописный маршрут, – шучу я.
Папа даже не улыбается.
– Слишком долго ты будешь отсутствовать. Ты нужен мне в «Пристанях Бартлетта», малыш. Я не смогу справиться сам.
Хочу отметить, что отец справлялся с этой работой сам в течение многих лет, прежде чем я начал брать на себя больше ответственности. Но ясно, что он думает о моем плане.
Почувствовав мое неудовольствие, он вздыхает.
– Я построил этот бизнес для нашей семьи. Для тебя, чтобы однажды ты принял бразды правления. Мне казалось, над этим мы и работали последние несколько лет. Что я учил тебя, как управлять этой фирмой.
– Так и было. Но если я когда-нибудь собираюсь совершить крупное одиночное путешествие, разве не стоит сделать это сейчас? Прежде чем на меня ляжет еще большая ответственность?
Папа молчит несколько долгих мгновений.
– Я не думаю, что ты к этому готов, – наконец говорит он. – И ты нужен мне здесь, в салоне. Но если ты хочешь…
Я проглатываю свое разочарование.
– Нет, – говорю я. – Все в порядке. – В любом случае он, вероятно, прав. Это безумная затея. Опасная. – Я скажу Гилу, чтобы он нанял более опытного капитана.
– Да, это умно. И если ты на самом деле хочешь спланировать что-то на весну, я был бы рад посидеть с тобой и…
– Ужин готов! – доносится снизу слабый мамин голос.
– Черт, – произносит папа со страдальческим видом. – Мне все еще нужно отправить то электронное письмо. Скажи маме, что я спущусь через минутку?
– Конечно.
Спустившись вниз, я помогаю маме накрыть на стол, надеясь, что она не заметит, как отстойно я себя чувствую. Но она мама, так что, конечно, она замечает.
– Все в порядке? – спрашивает она. – О чем ты говорил с папой?
– Да все норм. Мы просто болтали про парусный спорт. И нужно было сфотографировать снимок с папиного алтаря трофеев, чтобы показать Кэсси. Я встречусь с ней попозже.
Мама улыбается и протягивает мне стопку столового серебра из ящика для посуды.
– Какой снимок?
– Тот, на котором я после моей первой гонки на лодке.
– О боже, я помню тот день, – говорит она со смехом. – Я стояла там, на пристани для яхт, и с ума сходила, думая, что мой пятилетний сын вот-вот утонет. Гэвин заверил меня, что ты справишься, и, как ты знаешь, это оказалось правдой. Ты победил. Папу прямо распирало от гордости. – Она немного помолчала, потом сказала: – Ты проводишь много времени с Кэсси.
Я кладу столовое серебро на стол.
– Да. Наверное.
– Это серьезно?
Поднимаю голову и вижу, что мама борется с улыбкой.
– Да не то чтобы. Все закончится, когда она вернется в колледж в сентябре.
– Ты хочешь, чтобы все закончилось?
Это заставляет меня задуматься.
– Честно говоря, я не рассматривал альтернативу.
– Но она тебе нравится.
Она мне реально нравится.
– Да. Она мне нравится.
– Тогда почему между вами все должно заканчиваться? – спрашивает мама.
Хоть убейте, я не могу придумать хорошего ответа на этот вопрос.
Позже, у костра, я все еще думаю о вопросе мамы.
То есть… должно ли вообще? Мы с Кэсси согласились на летнюю интрижку, но иногда интрижки… развиваются. Моим самым большим страхом было то, что в конечном счете я причиню ей боль из-за моей потребности сохранить отношения чисто физическими, но эта потребность, похоже… развилась. Мы выходим в море на лодке. Ужинаем, когда я прихожу домой с работы. Черт возьми, я ведь ходил ужинать с ней и ее матерью. Каким-то образом, сам того не замечая, я позволил всему этому случиться. И мне это даже нравится.
Проклятье.
Что бы между нами ни происходило, это нечто гораздо большее, нежели обычное физическое влечение.
Я смотрю через костер на Кэсси, которая сидит вместе с Женевьевой и Хайди. Они с Хайди над чем-то смеются, что немного шокирует, ведь она не из тех, кто любит поболтать и посмеяться. Хайди из тех, кто пожирает своих детенышей. Вот почему они с Аланой такие хорошие подруги. У этих девчонок каменные сердца.
