Я с трудом сглатываю. У меня так сдавило горло, что аж больно.
– Так и есть, – изумленно произносит она, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть на меня. – Мне жаль. Я не хотела тебя расстраивать.
Я подношу кулак к лицу и провожу им по глазам.
– Прости. Просто это чертовски грустно, Кэсси. – Я прижимаю ее к себе, она такая мягкая и теплая, и внезапно меня поражает видение десятилетней Кэсси, которую заставляют покинуть Авалон-Бэй, ее отца и увозят жить к ее дерьмовой матери.
Глаза снова обжигает, и я проглатываю комок, застрявший в горле.
– Это самое милое, что я видела в своей жизни, – шепчет она, уткнувшись лицом мне в шею. – Никто никогда раньше не плакал из-за меня.
Проклятье, да я никогда раньше и не плакал из-за кого-то. Но это Кэсси. Она самая добрая душа, которую я когда-либо встречал. Самая забавная, самая сексуальная, самая неотразимая девушка, с которой я когда-либо был, и я чувствую…
Я делаю резкий вдох, когда меня осеняет понимание. Я чувствую это.
Неуловимое
Нечто, заставлявшее моих родителей так смотреть друг на друга. То чувство, которого я ждал, но так и не смог обрести ни с одной из девушек, которые встречались мне на пути за эти годы.
Я чувствую его сейчас.
Ирония не ускользает от меня. Я почти не связывался с Кэсси, поскольку боялся, что она станет испытывать чувства. Тем временем мои чувства к ней возникли ни с того ни с сего и ударили меня по моей тупой заднице.
Но что это означает для нас? Она живет в Бостоне, а я пока не могу уехать из Авалон-Бэй. Отношения на расстоянии поддерживать трудно, но, возможно, мы смогли бы с этим справиться. В любом случае она заканчивает колледж в этом году. Может, она подумает о том, чтобы вернуться сюда. Она здесь родилась. Тут живет ее отец. И совершенно очевидно, что она очень любит его.
– Ты должна поговорить с ним, – произношу я. – С отцом. Да и с матерью тоже. Она должна знать, как сильно ее слова ранили тебя. Разве ты не хочешь родителей, с которыми можно было бы быть честной, вместо того чтобы постоянно прятать свои эмоции? Просто будь честна, Кэсс. С ними обоими.
– Типа как ты честен со своим отцом о том, как сильно хочешь отправиться в Новую Зеландию?
– Ну я ведь рассказал ему об этом. Просто поехать не получится.
– Конечно получится. Твой контракт скоро заканчивается. У тебя впереди вся осень и зима.
– Я уже пообещал папе, что буду работать полный день в «Пристанях Бартлетта».
– Дилерский центр будет ждать тебя, когда ты вернешься, – мягко говорит Кэсси. Она садится, наблюдая за мной, ее глаза ободряюще сияют. – Это всего лишь на несколько месяцев. «Пристани Бартлетта» не развалятся, если тебя не будет три месяца.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.
– Знаю. Я просто… не хочу его подводить.
Это вызывает у нее нежную улыбку.
– Видишь?
– Что?
– Мы оба это делаем. Сдерживаем собственные чувства, потому что не хотим разочаровывать наших родителей или поднимать шумиху.
Она права во всем.
Если я поеду, «Пристани Бартлетта» все еще будут на месте, когда я вернусь. А если не поеду, то упущу возможность, которая выпадает раз в жизни. Возможно, у меня никогда больше не будет шанса проплыть на чертовой «Халлберг-Расси» через полмира. Черт, мне двадцать три года. Да у меня вся жизнь еще есть, чтобы сидеть на одном месте и работать с девяти до пяти. Три месяца пролетят в мгновение ока. Отец переживет это.
– Знаешь что? Ты права. Думаю, мне стоит воспользоваться собственным советом. Я хочу заключить с тобой сделку, – объявляю я, и улыбка щекочет мои губы. – Как насчет этого? Ты поговоришь со своим отцом и расскажешь ему все, что только что рассказала мне. А потом скажешь матери, какую боль она тебе причинила. Ну а я поговорю со своим отцом и скажу ему, что поплыву в Новую Зеландию. Договорились?
Кэсси поджимает губы, обдумывая мое предложение.
– Только если это произойдет после повторного открытия «Маяка».
– Ты тянешь время, – поддразниваю я.
– Нет, просто проявляю практичность. Любой разговор с моей матерью может привести к настоящей катастрофе, и после этого мне придется жить с ней еще целую неделю.
– Справедливо. Значит, планируем наши беседы на следующий день после возобновления работы отеля. – Я приподнимаю бровь. – Договорились?
Она пожимает мне руку.
– Договорились.
В груди становится удивительно легко при мысли о том, что я собираюсь сказать отцу, что приму предложение Гила. Или, может быть, это чувство легкости больше связано с другим признанием, которое я планирую сделать.
Ведь после того, как я расскажу папе о поездке, я собираюсь сказать Кэсси, что влюблен в нее.
Глава 30
Кэсси
