В последний раз, когда я находилась в этом бальном зале, бабушка с дедушкой рассказывали мне о разрушениях после урагана, произошедшего год назад. К тому моменту море нанесло страшный ущерб, оставив после себя зияющее пространство, которое могло бы стать декорацией корабля-призрака для фильма ужасов. Все нужно было выдирать с корнем. Гипсокартон, полы. Потрошить до самых заклепок.
Теперь, после всей кропотливой работы, проделанной Маккензи, бальный зал полностью восстановили. Старые обои и позолоченные настенные орнаменты исчезли, их заменили кремовая краска и белые панели с замысловатыми деталями. Под ногами поблескивает совершенно новый паркетный пол. Однако самым впечатляющим изменением является потолок. Он по-прежнему парит невероятно высоко, только теперь в нем мансардные окна, стеклянные панели, которые освещают комнату и обеспечивают ослепительный вид на чернильное небо, усеянное россыпью звезд.
На сцене джаз-бэнд из десяти человек исполняет песню, которая заставляет меня почувствовать себя так, будто я попала в другое время. Все в этом бальном зале кажется одновременно современным и винтажным, и я наблюдаю за выражением лица бабушки, пока она все это рассматривает.
– Невероятно, – проговаривает она себе под нос, и я вижу облегчение в зеленых глазах Маккензи.
– Ты проделала потрясающую работу, – говорю я Мак.
– Это была командная работа. – Она берет под руку Купера, который выглядит просто великолепно в своем смокинге. С покрытыми татуировками руками и чисто выбритым лицом он напоминает опрятного паренька из Гарнета. Хотя я бы никогда не сказала ему этого. Думаю, это испортило бы ему весь вечер.
Мак знакомит бабулю с Купером. Пожимая ему руку, бабушка все еще оглядывает комнату, восхищаясь окружением. Ее внимание останавливается на люстре.
– Это та же самая…
– Нет, реплика, – вмешивается Мак. Ее улыбка полна надежды. – Но выглядит так же, да? Я попросила дизайнера скопировать ее с фотографии.
– Просто дух захватывает, – уверяет ее бабушка. – Все это.
Они уходят, Мак показывает ей другие нововведения. Тем временем я замечаю знакомые лица, проходящие через арочный дверной проем. Сейчас только восемь часов, так что люди все еще прибывают. Сам отель закрыт для работы до завтрашнего утра. Именно тогда гости издалека и те, что почти местные, станут регистрироваться в обновленном «Маяке». Маккензи говорит, что все места уже забронированы, и Женевьева всю неделю с ума сходила по этому поводу, ворчала, мол, ей обещали более спокойное открытие. Думаю, изначальный план Мак состоял в том, чтобы забить отель только наполовину на премьерный уик-энд, дабы «прочувствовать, каково это», однако Купер отговорил ее, убедив вместо этого произвести настоящий фурор.
– Кэсс! – Моя двоюродная сестра Лив отделяется от толпы и спешит обнять меня.
– Привет! Ты потрясающе выглядишь.
Лив восемнадцать, и она вот-вот поступит на первый курс Йельского университета. Она дочь дяди Уилла и единственная двоюродная сестра, близкая мне по возрасту. Всем остальным по тринадцать или еще меньше, а младшая дочь тети Жаклин, Мэрайя, – самая маленькая, ей пять. Тетя родила ее в сорок четыре.
– Приветик, наглючка, – приветствую я малышку, которая вразвалочку подходит к Лив. Мэрайя выглядит очаровательно в белом платье-пачке, на голове сияют блестящие серебряные заколки. Она напоминает мне сестер, и это вызывает у меня желание видеть их здесь сегодня. Но папа и компания не были приглашены, а даже если бы были, я уверена, что Ния предпочла бы умереть, нежели общаться с моей матерью. Не то чтобы я ее винила.
Я приветствую своих тетю и дядюшек, которые прилетели вчера вечером из Массачусетса и Коннектикута.
– Настоящее семейное воссоединение! – Дядя Макс целует меня в щеку, а затем взъерошивает волосы Мэрайи. – Где Виктория? – спрашивает он меня.
– Не знаю. Она приехала с нами, но потом куда-то делась. Думаю, пошла в дамскую комнату. – Я осматриваю бальный зал, который пока не слишком переполнен. Тем не менее вокруг слоняется довольно много людей в красивых платьях, сшитых на заказ костюмах и смокингах. – О, вот и она.
Мама неторопливо подходит. Отрицать невозможно: она выглядит сногсшибательно в своем облегающем черном платье и лабутенах на красной подошве, с волосами, собранными в элегантную прическу. Ей сорок пять, но, честно говоря, выглядит она на десять лет моложе. С генетической точки зрения для меня это хорошее предзнаменование.
Своим платьем я тоже вполне довольна. Оно изумрудно-зеленое, с лифом на бретельках, который красиво прикрывает мою грудь, и плиссированной юбкой, обвивающей лодыжки. Наряд мне любезно подобрала Джой, которая тоже выглядит потрясающе: на ней белое мини-платье и туфли на невероятно высоких шпильках. Исайя – ее плюс один, но, судя по тому, как они препираются с тех пор, как приехали сюда, у меня такое чувство, будто это последнее примирение, увы, не состоится.
Мама обводит комнату взглядом, останавливаясь на джаз-бэнде, выступающем вживую, а затем поворачивается обратно и неохотно признает:
– Выглядит миленько.
