– Он позволил ей забрать меня. После развода. Он обещал, что ничего не изменится, но все изменилось.
Если я могла сейчас мыслить связно, то наверняка была бы жутко подавлена. Но я слишком растеряна и просто рыдаю в ее объятиях, пока мы стоим на подъездной дорожке. Ведь Ния, мачеха, которой я даже не нравлюсь, дарит мне утешение, которое ни один из моих родителей не смог обеспечить мне за всю мою жизнь.
– Мне пришлось жить с этой ужасной женщиной, и ему известно, каково это – жить с ней. Но он просто ушел от нее, выбрался. У меня же подобной роскоши не было. Я должна была и дальше жить с ней и постоянно выслушивать, что я недостаточно хороша. А он тем временем жил здесь, в моем доме, – выплевываю я. Наполовину хриплю, наполовину рычу. – С детками и их матерью. Их, черт подери, идеальной матерью.
Я прячу лицо у Нии на груди и сотрясаюсь от слез. Она прижимает меня крепче и проводит рукой по спине, гладит по волосам, и от этого становится только хуже, ведь именно это и должна делать любая мать. Слезы текут еще сильнее.
Каким-то образом мне удается поднять голову, хотя кажется, будто она весит тысячу фунтов.
– Вот бы ты была моей мамой, – говорю я ей, мой голос едва громче шепота.
Именно тогда это, наконец, и происходит – наступает унизительный приступ паники, который сбивает меня с ног. Внутри бурлят эмоции, и дышать становится трудно. У меня никогда раньше не было приступов паники, таких, при которых учащается дыхание. Я вдруг оказываюсь на земле, гравий впивается в мои голые колени. Я хватаю ртом воздух, плачу и тяжело дышу, избегая обеспокоенного взгляда Нии, ведь не могу поверить, что только что сказала ей это.
Она опускается на колени рядом со мной.
– Дыши, – приказывает она. – Дыши, Кассандра. Посмотри на меня.
Я смотрю на нее.
– Делай, как я. Сделай очень глубокий вдох. Вдыхай. Готова?
Вдыхаю.
– Хорошо. Теперь выдохни.
Выдыхаю.
Следующие пару минут она помогает мне вспомнить, как правильно дышать. Вдох и выдох, вдох и выдох, пока мое сердцебиение не выравнивается, а руки больше не немеют.
– Мне так жаль, – хриплю я. Бросаю взгляд в сторону дома, понимая, что на крыльце горит свет. Я замечаю какое-то движение в окне гостиной. Это папа? – Я что, разбудила весь дом?
– Нет-нет, что ты.
– Как ты узнала, что я снаружи?
– Камера дверного звонка посылает сигнал тревоги на мой телефон. Она разбудила меня, но твой отец все еще спал.
– Прости. Я не хотела врываться. Просто кое-что произошло сегодня, и… – Я замолкаю.
– Все в порядке? С бабушкой?
– С ней все хорошо. – Снова вдыхаю. – Мы были на торжественном открытии нашего семейного отеля, и… – Я качаю головой, и у меня вырывается горький смешок. – Ну, короче говоря, моя мать решила всем объявить, что у нее был роман с отцом моего парня, когда мне было десять.
Глаза Нии расширяются.
– Оу.
– По ее словам, папа знал об этом романе. – Я изучаю лицо мачехи. – Он рассказывал тебе об этом?
Помолчав, она кивает.
– Да. Но, кажется, он не знал, кто был тот другой мужчина.
– Не думаю, что он знал. Мама Тейта не знала о моей маме. – Боже. Как же все запутано. – Было так неловко, ты даже не представляешь. Я смотрела на маму и просто не узнавала ее. Она получала от этого удовольствие. Всю свою жизнь я лишь хотела, чтобы у меня была настоящая мама. А сегодня поняла, что этого никогда не произойдет. Не в ее случае. – Я грустно улыбаюсь Ние. – Прости. Знаю, я не твой ребенок. Ты не обязана сидеть здесь посреди ночи и утешать меня.
Тон Нии становится суровым.
– Может, я и не родила тебя, Кассандра, но я определенно отношусь к тебе как к дочери.
– Чушь собачья. – Затем я вздрагиваю. – Прости, я не хотела ругаться.
Она тихо смеется.
– Не волнуйся, в этом доме каждый божий день произносят слово merde больше раз, чем я могу сосчитать. И это не чушь собачья. Признаюсь, все эти годы я держалась на расстоянии. Не потому, что не считала тебя частью семьи или не любила тебя. – Она колеблется. – С твоей матерью… трудно.
– Ой, правда?
Мы обе смеемся.
– Я так и знала, что все дело в ней, – признаю я. – Что ты держалась на расстоянии из-за нее. Но я – не она. Я
– Так и есть, – подтверждает Ния. – Но ты многого не знаешь, дорогая. Когда мы с твоим отцом стали любовниками…
Я давлюсь очередным смешком.
– Пожалуйста, не говори так.
– Как же тогда?
– Ну, скажи… сошлись.
Ее глаза сверкают.
– Когда мы с твоим отцом сошлись, твоя мать была очень недовольна. Вначале она весьма неприятно отзывалась обо мне. Прозвучало множество, так скажем, предупреждений, в том числе о том, что произойдет, если я попытаюсь забрать у нее дочь или сказать что-то плохое о ней, когда ты будешь рядом. Произошла встреча с судьей…
Меня охватывает шок.
– Она угрожала лишить твоего отца возможности видеться с тобой.
Ния вздыхает.
