– Господи, – выпаливает он, и я испытываю трепет, зная, что несу ответственность за отчаянный стон, слетающий с его губ.
Звук безумно сексуальный, и я продолжаю делать все, что в моих силах, дабы услышать его снова, дабы продолжать срывать эти стоны с его губ. Я глубоко заглатываю член, используя руку и язык, чтобы свести его с ума.
– Так приятно, – бормочет Тейт. И внезапно пытается отстраниться от моего голодного рта. – Но я пришел сюда не за этим.
Я отпускаю его.
– Ну, это все, что ты получишь, так что хватит тут жаловаться на минет, Гейт.
Тейт содрогается от смеха.
– Я же говорил тебе, никаких «Гейтов». – Он замолкает, когда я снова беру член в рот. – Черт возьми. – Из его горла вырывается мучительный стон. – Мне это нравится, правда нравится. Я, ах… – Еще один стон. – Я не хочу, чтобы ты когда-либо останавливалась, но… Ах, мать твою, как хорошо. – Он толкается глубже. – Но я хочу, чтобы мы кончили вместе.
Мои соски напрягаются от этого непристойного предложения.
– Я здесь. Как и ты. Я хочу, чтобы ты была на мне. – Теперь он, по сути, трахает мой рот, его бедра двигаются в беспокойном, нетерпеливом ритме, а длинные пальцы запутываются в моих волосах. – Хочу трогать тебя, видеть твое лицо и слышать звук, который ты издаешь, когда уже на грани.
– Какой звук? – Я отстраняюсь, тяжело дыша.
– Не могу описать. Горячий. Пожалуйста, – умоляет он.
Я даю ему то, чего он хочет. Черт, то, чего мы оба хотим. Ведь как бы ни было забавно дразнить его, все мое тело просто кричит об освобождении. Я забираюсь на кровать, и мы падаем обратно на матрас, его рот мгновенно накрывает мой в жадном поцелуе. Его рука шарит, забираясь мне под юбку. Тейт отодвигает в сторону мои трусики. Я мокрая и готовая, и он использует эту влагу, гладит мой клитор, проводит пальцем вверх и вниз.
– Возьми мой член в руку, – шепчет он.
– Подожди, у меня есть идея, – говорю я.
Тейт недовольно ворчит, когда я переворачиваюсь, но далеко я уходить не собираюсь. Просто тянусь за лосьоном для рук, который ранее оставила на прикроватной тумбочке. Я брызгаю немного на ладонь и возвращаюсь в ту же позицию. Первое плавное, влажное скольжение моей ладони по его члену заставляет его глаза остекленеть.
– Ах. Продолжай.
Я ухмыляюсь.
– Хорошо?
– Безумно хорошо. Не останавливайся. – Его бедра начинают покачиваться, он толкается в мою руку.
Тейт приподнимается на локте и приподнимает мою рубашку, поспешно расстегивая застежку спереди. Затем его рот обхватывает один сосок, в то время как пальцы возвращаются к моей вагине, потирая, дразня, поглаживая клитор, подводя меня все ближе и ближе к пику блаженства.
Когда он вводит в меня один палец, испуганно чертыхается, согревая воздух между нашими ртами.
– Это самая тугая киска, которую я когда-либо, черт подери, чувствовал. – Он практически стонет, произнося эти слова.
Мое дыхание становится затрудненным, когда я напрягаюсь от его умелых прикосновений.
– Я уже близко. А ты?
– Я был близок еще до того, как ты сняла с меня штаны. – Он отрывает рот от моей груди, чтобы улыбнуться мне. – Просто скажи, когда.
– Поцелуй меня, – умоляю я.
Он целует, и в тот момент, когда наши языки сплетаются, оргазм прорывается наружу. Мои внутренние мышцы сжимаются вокруг его пальца, Тейт стонет и изливается мне в руку. Мы оба тяжело дышим, двигаем бедрами, теряясь в нашем взаимном блаженстве.
Когда мои веки, наконец, открываются, Тейт наблюдает за мной. Довольный.
– Ты издала этот звук. – Он счастливо вздыхает. – Мой любимый звук.
Наши лбы соприкасаются, слегка влажные от пота.
– Это было офигенно, – бормочу я, тоже удовлетворенно вздыхая. Затем пытаюсь прижаться поближе и понимаю, что диапазон моих движений ограничен, поскольку топ весь спутался где-то в районе ключиц. Хихикнув, я пытаюсь высвободиться. – Я застряла.
– Проклятье, рыжик. Так хотела меня, что забыла раздеться? – Тейт, посмеиваясь, наклоняется и касается своими губами моих. – Ты такая девка.
На этот раз меня пробирает настоящий смех.
– Заткнись, Гейт.
Глава 19
Кэсси
Я хочу, чтобы моя мама вернулась в Бостон. Нет, еще лучше – свалила на юг. Я хочу, чтобы она проехала весь путь до Флориды, добралась до мыса Канаверал, села на ракетный корабль, вылетела в открытый космос и начала новую жизнь где-нибудь на далекой планете.
Ох. Ладно. Может, я излишне драматизирую.
Хотя нет. Знаете что? Я проявляю вполне разумную долю драматизма.
С тех пор как мама приехала сюда, она стала совершенно невыносимой. И, может быть, если бы она плохо вела себя только по отношению ко мне, мне было бы легче игнорировать ее. Но она была абсолютной стервой с бабушкой, и это меня бесит. Такое поведение непростительно, и бабуля подобного не заслуживает. Кроме того, довольно противно наблюдать, как женщина за сорок ведет себя как избалованная девчонка, что и делает мама, когда я вхожу на кухню, чтобы позавтракать.
– Мама! – рявкает она. – Ты должна произнести речь. Я этого так не оставлю.
– Это больше не наше заведение, Виктория. Новый владелец должен произносить речь.
