– Наябедничал всё-таки? – спросила я сдавленным голосом. Шевельнулась мысль: не улететь ли поскорее обратно в свою безопасную комнату? Но что-то в позе Милана заставило меня раздумать. Он стоял на краю крыши и оглядывал окрестности – похоже, хотел убедиться, что на территории фирмы мы одни. Я заметила, что он очень напряжён: на мой вопрос он так и не ответил.
– Всё чисто! – наконец объявил он. – Держись рядом. – И он тут же, расправив крылья и полетев над двором к окну на первом этаже, уверенно приземлился на узкий металлический подоконник. Через пару мгновений там же была и я, слегка покачнувшись и шумно выдохнув. Для меня приземление на такую небольшую площадку было сродни акробатике: каждый раз я радовалась, если удавалось сохранить равновесие и ничего не задеть огромными крыльями.
– Всё нормально? – спросил Милан.
Я прохрипела «да».
Милан лбом толкнул оконную створку.
– Я сегодня не запер окно изнутри, просто плотно его прикрыл, – тихо сказал он.
– Ты что, можешь приходить в фирму своего дяди и уходить отсюда, когда захочешь? – спросила я.
– Мои родители работают в дядиной фирме, – пояснил Милан. – Точнее, вкалывают тут с раннего утра до позднего вечера. Надеются, что когда-нибудь фирма перейдёт им, – он скользнул в тёмную комнату. – Идём! – услышала я его голос, а затем знакомый шум.
Я решительно оттолкнулась от подоконника и нырнула в темноту. Поскольку я не видела пола, приземление вышло жёстким. Когда я со стоном поднялась на ноги, меня осветил яркий луч фонарика.
Милан в человеческом обличье стоял передо мной, направив на меня свой смартфон. Пока я отряхивалась и складывала крылья, он протянул ко мне руку.
«Сейчас сорвёт медальон! – подумала я. – Зря я ему доверилась!»
Но Милан только осторожно закрыл мой кулон. Хотя всё шумело и кружилось во время моего обратного превращения, я не могла не думать об этом добром жесте с его стороны. Может, Милан не такой уж равнодушный и напыщенный, как я считаю?
Но как только я снова превратилась в девочку и щурилась от бьющего в глаза яркого света, едва зародившееся хорошее отношение к Милану моментально улетучилось.
– Наконец-то, – тихо сказал он. – Новички вечно тормозят! – луч его фонарика скользнул по моей пижаме. Я ловила ртом воздух и чувствовала, как к щекам приливает жар. Но вовсе не оттого, что мне стыдно – во мне закипала тихая ярость.
Но он, не обратив внимания на смену моего настроения, просто развернулся и бесшумно зашагал к двери. Я осторожно двинулась за ним, боясь наткнуться на стоящие повсюду стулья и столы. Мы, очевидно, были в большом офисном помещении, а может, в столовой. Милан уже стоял у двери и ждал меня, и я, заторопившись, всё-таки задела один стул, и тот громко проехал по гладкому полу.
– Ты что делаешь?! – услышала я шипение Милана.
– Ну извини, что я тут так плохо ориентируюсь – в отличие от тебя! – фыркнула я, постепенно по-настоящему раздражаясь. – Я свой телефон оставила дома, потому что торопилась. Подсвечивать дорогу было нечем, а ты особо не помогал.
Милан не ответил – просто схватил меня за руку и решительно потянул в тёмный коридор. Пройдя его до конца, мы по широкой лестнице поднялись на верхний этаж, где он остановился и прислушался.
– Дальше, – шепнул Милан. И мы пошли по ещё одному коридору до ещё одной двери – двустворчатой, обитой тёмно-зелёной кожей. Милан выключил фонарик, и пульс у меня участился: за этой дверью было что-то, что Милан хотел мне показать. И это что-то очень важно для меня, я это чувствовала.
Он бесшумно открыл дверь и, проведя меня за собой, снова остановился и прислушался. В огромное окно заглядывала луна, посылая в комнату своё молочное свечение, и вскоре мои глаза уже могли различить очертания мебели. Мы находились в большом офисном помещении, где стоял массивный письменный стол, а за ним высокий стул на колёсиках. Слева, прямо перед окном, я разглядела несколько кресел, по форме напоминающих кубы.
Кра-кра! – донеслось из дальнего левого угла, и я вздрогнула.
– Что это? – испуганно прошептала я, крепче вцепившись в руку Милана. Будто кто-то скрежещет когтями!
Милан высвободил свою руку и, снова включив фонарик на смартфоне, направился к высокому, до потолка, стеклянному шкафу, заставленному в основном книгами. Шум стал громче, теперь уже грохотало, стучало и шуршало. Милан стоял, закрывая собой луч световой конус фонарика, и я не видела, на что он его направил.
– Уймись! – приказал Милан.
Шум действительно стих. Я подбежала к Милану – и тихо вскрикнула. Впрочем, возможно, звук, который я издала, больше походил на сдавленный всхлип – потому что я никак не ожидала увидеть за стеклом шкафа птицу. В свете фонарика её оперение казалось чернее сажи, а это белое пятно на тёмном клюве не узнать было просто невозможно.
– Корбин! – выдавила я. Ворон наклонил голову набок и внимательно посмотрел на меня своими чёрными глазками.
В тёмном бюро несколько мгновений было так тихо, что я слышала собственное сердцебиение.
