В тот вечер я снова сидел в кустах у дома поварихи. Очень хотелось поделиться с Настей, рассказать обо всем, что случилось. И спросить, кстати – почему она не пришла?
«Что же я прячусь? Пора уже открыто постучаться в ее дом! Настя ведь сама напросилась к нам на этюды. Значит, я могу запросто прийти к ней и поговорить!» – подумал я.
Я направился к ее крыльцу. И тут из дома вышла Настя. Вместе с… Артуром.
Я растерялся и рассердился, причем не знаю, что раньше. Наверное, выражение лица у меня стало самое глупое.
– «Не всякий, кто пришел куда-то первым, на своем месте остается!» Признай факт, брат! Красивые девушки выбирают победителей! – сказал, проходя мимо меня, Артур.
А Настя даже не посмотрела в мою сторону.
– В чем же ты… победитель? – нашел в себе силы спокойно спросить я.
Они переглянулись. Артур то ли хмыкнул, то ли хихикнул.
Все это было непонятно. И очень больно…
…Вечером мы в кабинете музыки слушали пластинки на радиоле. Я машинально перечитывал имя исполнителя на потертой обложке. Булат Окуджава. Мелодия была грустная и в то же время уносящая ввысь…
– Ребят, я поставлю еще раз!
– Ну давай, Дим. Что-то ты не в настроении…
пел Окуджава.
О справедливости и милосердии я сейчас не думал, а вот обожженной моя душа была…
Обжегший ее костер, как и предупреждал певец прошлого века Булат Окуджава, заставил меня с головой ринуться в творчество. С того дня я рисовал и рисовал с утра до вечера и думал о картинах даже ночью. Как будто мое подсознание специально ставило перед мыслями заслон из образов и сюжетов.
В этом ярком костре я неожиданно придумал сюжет картины, который похвалил А. В.
– Нормально! – сказал он удивленно.
Ого! «Нормально» у Андрея Владимировича – высшая похвала! Ребята, побросав свои работы, окружили меня. Мы рисовали не у плёса, а на том берегу, откуда раньше нас изгнал Витёк со своей бандой.
– Молодец, Димка! – сказали все.
– Слушай, Дмитрий! А я, пожалуй, выставлю эту твою работу на конкурсе в Питере! А? Вместе с «Лесным ручьем» Алисы! Никто не возражает? Я никого не обидел? – спросил А. В.
– Да ясно, что они лучшие! А мы свои гениальные работы еще напишем! – улыбнулся Ваня Рябушкин.
Все его поддержали.
– А что за конкурс-то, Андрей Владимирович? Тот самый, международный? Что вы о нем узнали? – поинтересовалась Катя.
– Международный, да. Там призы какие-то. Миллион, что ли, рублей. Не помню точно. Я вам название скажу, вы сами посмотрите.
– Ну да, действительно! «Что мне ваш миллион, если я управляю Вселенной»! Андрей Владимирович, Перельман, отказавшийся от миллиона долларов, – не ваш, случайно, друг? – поддела Катя. – Он как раз в Питере живет!
– Нет. А кто это?
– Наверное, Перельман так же ответит, если его спросить, кто такой Абрамович. Перельман – человек, доказавший гипотезу Пуанкаре! Одну из десяти неразрешимых задач математики! Ему присудили за это миллион долларов. А он от него отказался. Гипотеза Пуанкаре объясняет происхождение трехмерной Вселенной из одной точки. Как-то так. Перельман сказал: «Я знаю, как управлять Вселенной. Что мне ваш миллион?»
– Силен парень! – одобрил А. В. – А кто такой Абрамович?
– Ну вы даете! Известный миллиардер!
– Чем же он известен?
Я смеялся вместе с ребятами, первый раз за много дней. И все думал: «А. В. меня похвалил! Он даже Алису хвалил всего два раза за целый год в художке!»
Я принялся опять за свою картину. Смотрел на нее теперь как будто по-другому, глазами А. В. Увидел даже сам некоторые недостатки.
Дорисовывать ее нужно будет уже дома. Через два дня мы уезжаем.
За день до отъезда Малякин показал свой портрет Ивана Солнцева.
Через Михаила Аверьяновича Малякин собрал всю деревню в актовом зале школы. Портрет на подрамнике посреди сцены был эффектно задрапирован малиновой тканью. Художник, скрестив руки на груди, стоял рядом.
Артур и еще один «птенец», державшие портрет с двух сторон, сорвали с него ткань. Малякин еще устроил выгодное освещение: на картину в полутемноте был направлен маленький прожектор. Зрители зааплодировали.
– Спасибо! Спасибо за ваш талант!!! – расчувствовался директор школы и, встав из первого ряда, протянул руку Малякину.
Тот нагнулся и пожал ее со слегка снисходительным видом.
– О, не благодарите! Это не моя заслуга! Талант мне дан оттуда! – Малякин указал ладонью вверх. – Я – всего лишь скромный проводник!
– Чего это он – проводником, что ли, работает? – спросила меня сидевшая рядом женщина. Это была школьная повариха, мама Насти. – А говорят – в Москве зарплаты хорошие! Подрабатывает, видать, на поезде. Ой ты, жизнь!..
Малякин продолжил:
– Портрет вашего земляка, безусловно, станет украшением… ближайшей художественной выставки, посвященной истории Великой Отечественной войны, в Москве.
Иван Солнцев с золотой звездой Героя СССР на парадном пиджаке бесстрастно смотрел на зрителей.
– Но потом… портрет вернется к нам? – решил уточнить директор.
