Я сейчас был сам себе противен, так как на самом деле никакого выбора не было. Не зря Кристиан, который тоже обладал нужными знаниями, меня понял сразу. Мы частично магические существа, потому, скорее всего, этого предмета даже коснуться не сможем. Нужны Яна или Ростовцев. Однако при этом именно они больше всего рискуют — хотя могут и не рисковать: ни сами, ни их дети двести лет не проживут. И потом, когда тени выберутся на поверхность, охотиться будут в первую очередь на таких, как я, простых людей это заденет постольку-поскольку. Когда Яна и Ростовцев сразу же согласились — оставлять потомкам опасную гадость мы не имеем права, стало ещё противнее.
Неожиданно Публий Серапион о чём-то спросил Кристиана, дальше у них случился долгий разговор, причём произносили фразы оба настолько быстро, и обсуждали не стараясь упрощать фразы. Яна и Алиса пытались вслушиваться, но лишь растерянно мотали головой. Наконец, Кристиан соизволил перевести:
— Он решил идти с нами. Сказал, что Митра его не простит, если он оставит зло, которое породил своими руками, — после чего негромко и так, чтобы услышал один я, добавил: — Его потрясло, что такие, как мы с тобой не только способны размышлять здраво и самостоятельно, но ещё и на равных с людьми. Сказал, что в мире слишком много изменилось, — Кристиан помолчал, но всё же добавил: — Мне не нравится, с каким настроением Публий идёт в бой. Победить или умереть.
— Мёртвые сраму не имут?
— Да, и это очень плохо, когда сражаться идут, чтобы хотя бы смертью искупить вину. Если что, тоже приглядывай за ним.
Зал, в котором мы нашли Публия, был тупиковым, но возвращаться через сокровищницу римлянин отсоветовал: тени, которые и при жизни сходили с ума от золота, нередко приходят посмотреть в рассыпанные по пещерам комнаты с драгоценностями. Вместо этого мы зашагали по проходу, обходящему сокровищницу слева. Пол был ровный, ширина прохода составляла не меньше трёх метров, а стены покрывала светящаяся плесень. Удивительно, как мы не нашли эту дорогу сразу.
В пещере с фресками в глазах Публия появились слёзы, и он пояснил:
— Когда-то цепь была длинной, а потом понемногу укорачивалась. Когда мог — я ходил сюда и рисовал, как всё было раньше. Надеюсь, таким это место станет и снова.
Публий вёл нас дальше. Несколько раз мы попадали в тупик. Прошло много времени, пещеры продолжали изменяться, в этом случае приходилось возвращаться к развилке. Понемногу коридоры становились всё ниже, всё уже и теснее. В очередном проходе потолок навис так низко, что пришлось согнуться в три погибели. От скрюченной позы ломило спину, но Публий уверенно вёл нас вперёд. Некоторое время пришлось даже ползти на четвереньках, мы кашляли, задыхаясь от пыли, ноздри забило запахом сырой земли и затхлым амбре стоячего воздуха. Оставалось надеяться, что ни у кого нет клаустрофобии, а впереди не будет узких лазов-шкуродёров.
Прошли минуты, а показалось, что целая жизнь, и вот, наконец, мы выползли в очередную пещеру… Как мало, оказывается, надо для счастья: сначала побыть червяком, а затем напиться холодной чистой воды из озерца и сполоснуть пыльное лицо и волосы. А дальше присесть отдохнуть. Стены покрывали старые, наполовину стёршиеся от времени рисунки: лошади, быки, львы, какие-то незнакомые животные с закрученными рогами. Лучше всего уцелел вставший на дыбы единорог, грива сверкала серебром.
— Это тоже вы? — спросила Яна.
— Нет. Это… само. Это отпечаток садов Митры. И надеюсь, они ещё оживут.
Ростовцев беспокойно ёрзал на месте, поглядывая на свисающие с потолка игольчатые светящиеся наросты.
— У меня такое чувство, будто за нами кто-то следит.
— Тени? — спросила Яна.
— Прячьтесь! — скомандовал Кристиан…
Поздно. По стенам запрыгали чёрные пятна. Пещеру наполнил запах тлена.
— Не высовывайтесь из-за камней, — скомандовал я. — Это наше дело. Пистолеты тут бесполезны. Попробуем их оттеснить и связать боем, а вы идите к якорю.
И активировал ту же связку, что и в драчке с Эрихом. Разве что внёс дополнительное условие. Сейчас только два миланских доспеха и два полуторника с кромкой, покрытой антимагическими искорками, чтобы хорошо работало против колдовских созданий.
Дальняя часть стены, покрытая натёками, пришла в движение. Каменные сталагмиты зашевелились и посыпались на пол. Там, где секунду назад свисал занавес каменных нитей, отныне зияла чернота. На мгновение в пещере повисла тишина, потом прокатился тихий смех. И в пещеру вползала ещё более густая чернота. Запах тлена всё усиливался.
