Но я не могу. Мне нужно быть готовой бежать, если я больше не смогу сдерживаться. Почему я согласилась пройти через это? Что заставило меня согласиться надеть платье для конкурса и дефилировать перед людьми, которым нечем заняться по вечерам?
Вуду – это все объясняет. Моя мама, должно быть, нашла себе другое занятие, раз ее книжный клуб закончился. Темная магия может быть единственной причиной того, что я оказалась в такой ситуации.
Сижу перед большим зеркалом, на мне только шокирующий розовый точно выбранный моей мамой халат, а надо мной нависает Бет.
– Слушай, я понимаю, ты нервничаешь, но, если будешь выглядеть как клоун, размалеванный краской, это не поможет.
Она права, конечно права. Я должна быть благодарна, что именно она, а не ее мать, Мари, делает мне макияж. Мари владеет небольшим салоном в городе, и комитет по планированию нанял ее делать прически и макияж участницам. Бет так же искусна, как и ее мама, поэтому я спросила ее, может ли она сделать это вместо нее. Я отказываюсь подпускать Мари к своему лицу с тем количеством косметики и плетений для волос, которое есть в ее распоряжении сегодня.
– Как ты думаешь, я действительно смогу это сделать?
Опасения и тревога – это слабые слова, чтобы описать то, что я чувствую. Это плохо, просто очень плохо, и у меня внутри зловещее чувство, которое говорит мне, что я должна ехать автостопом в глушь.
Она колеблется, прежде чем ответить:
– Как ты знаешь, я не самая большая поклонница конкурсов красоты. Я считаю, что это унизительно для женщин, когда они выставляют себя напоказ только ради развлечения. Как вы думаете, когда мы боролись за право голоса, мы думали о таком будущем? Эти конкурсы – тщеславная, самовлюбленная, унизительная демонстрация того, насколько материалистична человеческая природа…
– К чему ты клонишь, Бет, к чему ты клонишь?
– О да. При всем при том я думаю, что ты надерёшь всем задницы, – ухмыляется она, выдавливает тональный крем на спонж и наносит его мне на лицо.
Он липкий, колючий и неудобный, но, видимо, если я не хочу выглядеть как вампир под светом прожекторов, я должна его нанести. В дверь стучат, и вскоре после этого Меган заходит внутрь. Еще рано, поэтому она пока не надела платье, только джинсы и футболку.
Она не участвует в конкурсе, но пришла не только поддержать меня, но и на свое первое свидание с Алексом. Мы находимся в одной из комнат ратуши, которая изначально была особняком предыдущего мэра еще в 1800-х годах. С тех пор он был превращен в туристическую достопримечательность и место для проведения подобных мероприятий.
– Я просто пришла убедиться, что она не превратит тебя в Мортишу, – хихикает Меган, присаживаясь у изножья кровати.
– О, клянусь, вы, ребята, искушаете меня сделать именно это. Пожалуйста, не надо. Мне и так плохо, что я должна это сделать, я не хочу наводить ужас на судей.
Бет поджимает губы, пытаясь одарить меня неодобрительным взглядом, но это ненадолго. Она ухмыляется и похлопывает меня по плечу.
– Когда я закончу с тобой, ты не ужаснешь, милая, ты ошеломишь их. Ты великолепна, даже если не знаешь этого, и с правильным макияжем ты уничтожишь эту сучку. О, Николь, это все ради нее: победить, унизить и занять ее место.
– Я видела ее, когда поднималась, – добавляет Меган. – Она кричала на свою бедную маму. Видимо, спина ее платья была недостаточно открыта.
Ее платье было бы чем-то экстремальным – если не впечатляющим, то шокирующим. Удивительно, но я до сих пор не видела своего собственного. Честно говоря, часть меня слишком напугана, чтобы даже представить, что находится внутри коробки. Тот Коул, которого я знала до военной школы, скорее всего, нашел бы там что-то похожее на подарок-прикол. Коул, которого я знаю сейчас… ну, не знаю, что он может сделать. Глупо с моей стороны за несколько часов до начала конкурса даже не посмотреть на единственное платье, которое у меня есть. Оказывается, я не одна, кого посещают такие мысли.
– Кстати о платьях, когда ты планируешь посмотреть на свое? – спрашивает Меган, пока мы втроем смотрим на большую коробку, лежащую на койке.
Как будто эта вещь – бомба замедленного действия, и стоит нам только прикоснуться к ней, как она разнесет нас на куски.
– Я не хочу. Никогда, – признаюсь я, когда обе недоверчиво смотрят на меня.
– Тогда у тебя есть запасное платье? Я за рискованное поведение, но идти туда голой не лучшая идея.
– Мне сейчас не нужен твой сарказм, Бет. Проблема в том, что…
Я не знаю, как им это объяснить. Никто не понимает, насколько важно для меня доверять Коулу. Как будто я знаю, что открытие коробки закрепит наши нынешние отношения, пусть и очень непредсказуемые. Если окажется, что там есть что-то вроде откровенного бикини или нижнего белья, то я буду знать, что ничего не изменилось. Мне нравится думать, что так и есть, мне нравится думать, что мы прошли долгий путь. Он сделал так много, чтобы доказать, что он не тот Коул, и я так близка к тому, чтобы не переосмысливать его поступки.
