– Все в порядке. Я привыкла иметь дело с сумасшедшими членами семьи Стоун. Теперь это моя специальность, – ухмыляюсь я, слегка задевая его плечом.
Оказывается, я воспользуюсь любым предлогом, чтобы прикоснуться к этому мальчику. Замечательно.
– Это напомнило мне, что я сожалею, Тесси, – говорит он немного грубовато, его голос становится сиплым.
Я думаю о том, за что он может извиняться. Как бы я ни старалась, не могу придумать ничего, что могло бы заставить его выглядеть таким несчастным. Он был так безупречен, заботлив и внимателен ко мне, так что я не могу ни в чем его упрекнуть.
– За что?
– За все. Прими это как извинение за то, что четырнадцать лет я делал твою жизнь несчастной.
Я совершенно ошеломлена. Он сейчас вспоминает наше прошлое? Так долго игнорируя его, он выбрал один из самых прекрасных дней в моей жизни, чтобы напомнить мне о том, как все было между нами. Внезапно мои стены поднимаются. Я пытаюсь убедить себя, что он не желает мне зла. Но пока в моей голове проигрывается слайд-шоу наших отношений за прошедшие годы, у меня появляется много причин, чтобы убежать с криком. Дыши, Тесса, он больше не тот парень и тебе давно не приходилось обращаться в травмпункт, а это всегда хороший знак.
– Я был глупым ребенком, – продолжает он, игнорируя приступ паники, который я сейчас испытываю, – ты была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел, и я добился твоего внимания единственным способом, который знал.
– Столкнув меня в канаву, полную грязи? – сухо спросила я, прерывая его монолог.
В тот день я надела свое любимое голубое платье, и мама разбудила меня рано, чтобы заплести мне волосы с лентами. Это был первый день в детском саду, а также первый из многих раз, когда Коул унижал меня.
Я наблюдаю за его лицом, когда он морщится и путает волосы.
– Да, я мог бы сделать это лучше. Я хотел быть твоим другом, но другие дети, они бы…
– Смеялись над тобой за то, что ты общаешься с девочкой? – я вспомнила тех непоседливых детей, с которыми он дружил в начальной школе.
Они были рядом с ним на каждом шагу, но теперь, когда я думаю об этом, они сами никогда не издевались надо мной. Я с содроганием думаю о том, насколько хуже могли бы быть те другие дети, ведь я много раз видела, на что они способны в коридорах.
– Вообще-то они бы дразнили тебя за то, что ты дружишь с ребенком, у которого умерла мама. Позже я понял, что дети не такие уж и жестокие. Как уже сказал, я был глупым ребенком.
Мое сердце болит за него после этого откровения. Я могу представить себе это так ясно. Коул, разбитый маленький мальчик, полный неуверенности в себе. Мне требуется секунда, чтобы простить его за все, что он когда-либо сделал. Импульсивно обхватываю его за талию и зарываюсь лицом в его шею, утешая маленького ребенка.
– А как насчет того, когда мы выросли? Почему ты тогда это делал? – тихо спрашиваю я, отстраняясь.
Я не могла смириться с тем, что он был таким же, как и все остальные, что он позволил моему весу диктовать, как он меня воспринимает.
– Это из-за… из-за моего веса?
Когда я смотрю на него, его глаза становятся темно-синими. Его челюсть сжимается, ноздри раздуваются – он злится на меня, и я не могу понять почему.
– Так вот что ты обо мне думаешь? Я бы никогда… – он останавливает себя, прежде чем застонать и потрепать себя по волосам.
Я наполовину боюсь, что он выдернет их все с такой силой. Он прячет лицо за ладонями, и я слышу несколько отчетливых ругательств.
– Я заслужил это. Ты должна думать обо мне только худшее, так что я не буду жаловаться.
Он поворачивает свое тело так, что оказывается лицом ко мне, сидя по-индейски. Я не пугаюсь, пока он не касается моей щеки и не проводит по ней большим пальцем.
– Ты всегда была самой потрясающей девушкой, которую я когда-либо видел. Меня не волнует твой вес, Тесси, никогда не волновал и не будет волновать. Ты можешь весить сто фунтов или триста фунтов, это не имеет значения. Ты всегда будешь моим кексикос. Девушкой, которая великолепна, но не имеет об этом ни малейшего представления. Девушкой, которая такая всепрощающая и добрая, смешная и саркастичная, как чертовка.
Как там правильно дышать? Я помню, что читала что-то о легких и кислороде, но, клянусь, сейчас не могу связать ни то ни другое вместе.
– И ты постоянно язвишь мне в ответ, ты относишься ко мне как к идиоту, которым я и являюсь, и я… Мне было страшно. Испытывать такие чувства в одиннадцать лет было ненормально. Раньше я хотел быть только твоим другом, но не знал, как это сделать. Когда я начал чувствовать больше, ты видела только Джея. Я чертовски ревновал и вымещал это на тебе. Мне жаль.
Ха, вы только посмотрите на это! Я должна не забыть подарить Бет подарочную карту в ее любимый музыкальный магазин или что-то в этом роде. Она поняла все это за много лет до меня.
– Коул, я…
Его большой палец проводит по моей нижней губе, и я клянусь, вы могли бы услышать, как громко бьется мое сердце.
