Пока тени ползли по полу, они объединили свои усилия и стали планировать, не пропуская ни одной подробности предстоящей поездки Рори. Тим привез с собой больше сотни первосортных рабов, которые станут его вкладом в общее предприятие. Эти рабы не поедут с Рори в Тимбукту, но и без них получалось около пятисот рабынь, к которым Баба собирался прибавить еще около сотни дворцовых юношей, которые, он был уверен, пойдут по более высоким ценам в Тимбукту, чем в Сааксе или на побережье. Подростки, независимо от своей красоты, мало стоили в невольничьих факториях на побережье, тогда как в арабском мире на них был большой спрос.
Организацией каравана займется Слайман. Он будет отвечать за транспортировку, снабжение провизией и выбор маршрута. Слайман подсчитал: если иметь двести верблюдов, две женщины могли бы по очереди идти пешком и ехать на одном верблюде. Юноши могли бы идти пешком, если их как следует снабдить водой и едой. Слайман сообщил им, что он уже послал гонцов, чтобы договориться о каноэ на Нигере. Шатры и вьючные верблюды были уже куплены, и собиралось продовольствие. После долгих обсуждений было решено, что Слайман будет сопровождать Рори до Тимбукту, а Мансур поедет с Тимом в Танжер, где корабельные познания Тима помогут им выбрать подходящее судно. Мансур сможет договориться о ночевке для рабов, которых они возьмут с собой, включая рабов, привезенных Тимом из Базампо. Они должны принести чистую прибыль, так как были подарком от благодарной королевы.
– А принцесса Ясмин? – Баба посмотрел на Рори, чтобы узнать его мнение.
– Лучше всего ей поехать вместе с Тимом прямо в Танжер, – сказал Рори.
Баба согласился. Там султанат Саакс владел небольшим дворцом; там она сможет жить в безопасности, и губернатор Танжера никогда не узнает, что принцесса Саакская была той же самой мегерой, которая расцарапала его рябую рожу.
– Мне будет здесь одиноко без тебя, Рори, – Баба улыбнулся и вздохнул.
– Мне будет еще более одиноко; но обещаю тебе, что каждый вечер, когда наступит время муэдзину подниматься на минарет и созывать верующих к молитве, я буду думать о тебе; а еще обещаю когда-нибудь обязательно вернуться в Саакс. Чтобы увидеть все те усовершенствования, которые ты сделаешь.
Баба вздохнул опять.
– Тогда мы уже состаримся, Рори, будем обременены заботами, которые будут лежать на наших плечах, и мы не сможем так смеяться, как сейчас.
– Ну нет, сможем, – заверил его Рори. – Мы с тобой никогда не состаримся, Баба. А что, через пятьдесят лет, когда я вернусь в Саакс в последний раз, мы, как и прежде, покатаемся на лошадях и…
– На наших гаремных девочках, – шлепнул его по плечу Баба.
– А сколько же гаремов ты собираешься продать к тому времени? – спросил Мансур.
– Достаточно, чтобы сделать нас богаче самого оттоманского султана, – Баба подмигнул Рори. – Ну, а теперь в баню, смыть с себя пот и дневные заботы. Помощь Аль-Джарира даже Тима заставит забыть про свою королевскую супругу.
– А знаете, я по-настоящему полюбил эту девку, – сознался Тим, – хотя она сказала мне, что никогда не забудет Бабу-слона и Рори-льва.
– Какое прозвище малышка дала тебе?
– Мне? – Тим раздвинул одежды и показал хитроумное приспособление из кожи, похожее на то, что носила королева, только гораздо меньше. – Она сказала, что я носорог.
– Тогда ты занимаешь более высокое положение, чем мы, – проревел Баба и подмигнул Рори. – Говорят, что носорожий рог – самое мощное в мире оружие!
Глава ХXIII
Рори приструнил усталую лошадь, пытаясь заставить ее перейти в галоп. Бесполезно: бедное животное совершенно выдохлось и отказывалось ускорить шаг. Теперь, когда белые минареты Танжера показались впереди, Рори хотелось побыстрее добраться до города и положить конец этому самому утомительному путешествию, которое он или любой другой человек – Рори был уверен в этом – когда-нибудь совершал. Наконец-то он был в конце пути, но казалось, что ему никогда не преодолеть эти последние несколько миль. Он выдохся окончательно, переутомился, переистощился, растратил все силы и едва держался в седле. Он собрал последние силы и оглянулся назад на двоих своих спутников, Слаймана и Млику. Было видно, что они так же выбились из сил, как и он. Голова Млики тряслась от изнеможения так же, как и у его лошади, а эспаньолка Слаймана отвисла, как хрен у старика.
