После того как они перешли через Высокий Атлас и спустились вниз в зеленый оазис под названием Марракеш, у них было время отдышаться. Здесь они расстались с караваном и нашли приют в кишащем клопами караван-сарае. Слайман сообщил Рори, что его могут принять во дворце эмира, но в грязных лохмотьях Рори не имел желания представляться, не осталось у него ни сил, ни честолюбия купить себе новую одежду. Он бросился на грязный пол караван-сарая, не обращая внимания как на грязную солому с верблюжьим пометом, так и на шлюху с потными подмышками, которая пыталась возбудить его. Он помнил, как отталкивал ее от себя, а потом спал всю ночь и весь следующий день и следующую ночь, пока наконец не проснулся с дурным привкусом во рту, с недельной щетиной на лице и телом в алых пятнах от укусов паразитов.
Настал вечер, Рори доковылял до вьюков и схватил два первых попавшихся халата, один для себя, а другой для Млики, и вдвоем они стали искать и нашли баню. Целый час он отмокал и парился, затем отдал свое тело во власть Млики для массажа и восстановления сил. Они вышли из бани, и Рори почувствовал себя почти человеком. Цирюльник, сидя на корточках в «Джина ель Фиа», побрил его при колеблющемся свете фитиля в блюдце с маслом, не переставая удивляться его русой бороде. Рори не осмелился развязать тюрбан, боясь, что его волосы вызовут еще больше восклицаний, чем борода, потому что теперь они выросли ниже плеч.
Чисто выбритые, вымытые и одетые в приличные одежды, они с Мликой впервые после отъезда из Саакса как следует поели: по блюду кускуса и горячий чай с мятой. Они нашли караван-сарай почище рядом с большой площадью, где они и провели несколько оставшихся дней, в течение которых приобрели лошадей, одели старика Слаймана в чистые одежды и подготовились к поездке в Танжер. Марракеш показался Рори просто очаровательным, и он часами просиживал в «Джина ель Фиа». Это походило на постоянную ярмарку, нескончаемый цирк. Надушенные мальчики с подведенными глазами и выкрашенными хной руками танцевали для него, размахивая своими гибкими конечностями в чувственных ритмах, и хотя ему доставляло удовольствие смотреть на них, их предложения действовали на него отталкивающе. Он смотрел, как заклинатели змей гипнотизировали игрой на дудочке извивающихся гадов, видел, как акробаты исполняли свои невероятные номера, и слушал, как рассказчики захватывали кружок слушателей своими нескончаемыми историями о страстях, приключениях и коварстве. Вся огромная пыльная площадь представляла собой бесконечный карнавал, и Рори смотрел на это широко раскрытыми глазами, как какой-нибудь бербер, спустившийся с гор.
Ему вновь захотелось женщину, но одного взгляда на грязных проституток с гноящимися болячками на лицах было достаточно, чтобы у него пропало всякое желание. Он уже так давно не был близок с женщиной, что мог потерпеть еще немного. Альмера ждала его в Танжере, и он тосковал по прикосновению ее прохладных рук.
Теперь, подъезжая к Танжеру, вместе с болью во всем теле он обнаружил всевозрастающую боль в паху. Альмера! Он так давно не оставался наедине с женщиной, что в нем скопилось болезненное напряжение. Прикосновение к теплому и нежному телу женщины дало бы ему больше отдохновения, чем многочасовой сон, а затем, после того как его тело опустошится, он уснет, как ему казалось, навеки.
Наконец-то лошади дотащились до ворот города. Надменные стражники попытались не пустить их, но Слайман произнес одно слово, и им разрешили проехать. Высокомерие стражников сменилось раболепством, и въезд их был отмечен низкими селямами, отвешиваемыми солдатами. Юноша с бросающейся в глаза темной кожей и в белоснежном халате, сидевший на корточках в углу у ворот, побежал к ним, размахивая руками и крича. Приблизившись к Рори, он сделал почтительный поклон и спросил, действительно ли Рори эмир Сааксский. Получив подтверждение, юноша схватил лошадь Рори за уздечку, а лицо его расплылось в широкой белозубой улыбке.
– Вот уже две недели, мой повелитель, как я сижу у ворот с рассвета до заката и жду вас. Это приказ повелителя Мансура. Он будет счастлив узнать, что вы приехали, потому что он очень беспокоился за вас. Слушайте! Я отведу вас к вашему дому.
Улицы были узкими и по щиколотку завалены вонючими отбросами, запачкавшими выбеленные стены грязными пятнами до уровня пояса, но Рори ни на что не обращал внимания. Взглянув назад, чтобы убедиться, что Слайман и Млика следовали за ним, он наклонился вперед в седле, целиком положившись на мальчика-проводника в лабиринте извилистых переулков, пока они не подъехали к глухой оштукатуренной стене, ничем не отличавшейся от остальных за тем исключением, что деревянные двери были только что покрашены, а бронзовые украшения на них начищены так, что блестели, как золотые.
