Это было уже слишком. Охваченный гневом, Фэнтон вскочил и прижал руки к лицу. Нельзя поддаваться ярости, терять самообладание… Постепенно шелест голосов в голове смолк, и Фэнтон снова опустился на стул. С минуту он смотрел в черноту за окном, пока наконец его внимание не привлекло громкое тиканье часов.
Стрелки показывали без десяти девять. Фэнтон вдруг понял, что должен делать. Он встал со стула и положил часы в карман. Тут раздался негромкий стук, дверь распахнулась и на пороге возник встревоженный Джайлс.
– Сэр, – сказал он, откашлявшись, – я знаю, что ни под каким предлогом не должен нарушать ваш покой, однако служанка Пэмфлин…
Джудит Пэмфлин, стоявшая за его спиной, как всегда, больше напоминала каменную статую, нежели живого человека.
– Миледи желает знать, почему вы до сих пор не навестили ее. – Здесь мисс Пэмфлин почти что усмехнулась. – А также миледи спрашивает…
Правая рука Фэнтона мягко опустилась на эфес шпаги. Джудит выбрала крайне неудачный момент.
– Я приказал тебе держаться подальше от моей жены, – произнес Фэнтон. – Но ты ослушалась меня. Мы еще поговорим об этом, но позже. Сейчас есть дело поважнее. Сдается мне, твоя единственная добродетель – верность госпоже. Ты скорее умрешь, чем предашь ее, я прав?
– Вы правы.
– Тогда стереги ее как зеницу ока. Скажи ей, что я должен отлучиться – дело важное и не терпит отлагательств, – но вернусь до полуночи.
В глазах мисс Пэмфлин зажегся злорадный огонек. Она уже приготовилась ответить, но сдержалась. Джайлс всучил женщине одну из свечей, которые держал в руках, вытолкал ее в коридор и захлопнул дверь.
– Сэр, это не шутка? – спросил он вполголоса. – Вы и вправду намерены покинуть дом на ночь глядя?
– Намерен. И что с того?
– А то, сэр, что вы в ужасном настроении. И все еще больны.
– Не волнуйся за меня, – сухо ответил Фэнтон. Вообще-то, Джайлс был прав: его бил легкий озноб, да и рана в боку давала о себе знать. – Джайлс, мне нужно что-нибудь простое и неприметное… Ну конечно! Неси черный бархатный костюм, который я надевал десятого мая.
– Сэр! – вскричал Джайлс, заламывая руки. – Никудышный я слуга! Я до сих пор его не почистил – на рукавах кровь…
У Фэнтона не было времени слушать его причитания.
– Не беда! – сказал он и, оглядев свой серый костюм, однотонный, с единственной серебристой полосой на жилете, добавил: – И этот сгодится. Иди в конюшню, прикажи седлать мою лошадь.
Джайлс поспешил вон. Фэнтон натянул легкие сапоги для верховой езды, доходившие почти до середины колена, накинул на плечи плащ, водрузил шляпу поверх пышного парика и, схватив канделябр, вышел в коридор. К лестнице он прокрался на цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху: только бы Лидия не выбежала из спальни, нет, не сейчас…
Спустившись в гостиную и вздохнув от облегчения, Фэнтон направился в кабинет. В книжном шкафу он отыскал громадный том с проповедями Тиллотсона, куда накануне положил записку от Мэг.
«Джордж сказал, что от Дюрока она ушла, – подумал Фэнтон, – а значит, мне нужен лишь один адрес».
Он развернул листок, прочел: «Чипсайд, Аллея любви, „У Золотой Женщины“» – и едва не рассмеялся.
На улице его уже ждала оседланная Свиткин, которую держал под уздцы Дик. Фэнтон сунул ногу в стремя и ощутил новый приступ боли. Правда, на сей раз он не мог сказать, что именно болит – тело или душа.
– Славный вечерок, сэр, – заметил Дик.
– Да, – кивнул Фэнтон, – славный.
Он пустил Свиткин спокойным шагом в направлении Чаринг-кросс. На небе, в окружении россыпи звезд, светил молодой месяц. Ночь обещала быть холодной.
С Чаринг-кросс Фэнтон повернул на Стрэнд, потом, через Темпл-Бар, выехал на Флит-стрит. Пока копыта Свиткин отбивали гулкую дробь по тяжелым доскам моста через Флит-дитч, превращенную в сточную канаву, Фэнтон чуть не задохнулся от зловония и, как только мост остался позади, тут же пустил кобылу в галоп. На Лудгейт-хилл он остановил лошадь и осмотрелся.
Вокруг царила почти непроглядная темнота. Далеко позади Фэнтона уютно светились окна таверны с мелкими квадратами стекол. Колокола церкви Сент-Мэри-ле-Боу недавно пробили девять вечера, и все лавочки уже закрылись. На улице не было ни души, кроме нескольких подвыпивших гуляк. Прямо перед Фэнтоном простирался огромный пустой участок земли: до Великого пожара здесь стоял собор Святого Павла. Строительство нового храма должно было начаться в этом месяце.
«Старые добрые времена», – с тоской подумал Фэнтон и тронул поводья.
Однако его мысли не были связаны со старым Лондоном. Фэнтон вспомнил, как они с Мэри Гренвил – или Мэг Йорк? – катались верхом по Гайд-парку, как плавали в реке, пересекающей Ричмонд… В свои восемнадцать Мэри была уже известной пловчихой, и все же в заплыве наперегонки Фэнтон, будучи пятидесяти с небольшим лет, оставил юную чемпионку далеко позади.
Нет. Он не должен думать о ней как о Мэри. Это Мэг Йорк, взрослая женщина и коварная соблазнительница – вот кто она такая.
