Когда Фэнтон вышел из дворца на Галечный двор, где ждала карета, он взглянул на часы: не было и половины девятого. Визит к королю Карлу занял меньше часа! Казалось, со временем творится что-то странное. Рука задрожала, он с ужасом понял, что совершенно не владеет ею и вот-вот выронит часы. Но Чиффинч мягко забрал их у него и положил обратно в карман. В другой руке Фэнтон сжимал смятое в комок письмо Лидии, – кое-как совладав с непослушной рукой, он сам сунул его в карман сюртука.
Карета подкатила к дому.
С улыбкой отказавшись от помощи кучера, Фэнтон собрал остатки сил и кое-как выбрался из кареты. Сэм встретил его у парадной двери. Фэнтон мягко пожурил его за то, что он опять задержался на своем посту, и велел отправляться восвояси. Привратник поклонился, открыл ему дверь и исчез.
В гостиной Фэнтона, само собой, поджидал Джайлс со свечой в руке. Увидев лицо хозяина, он нахмурился и поджал губы:
– Хорошего вечера, сэр.
– И тебе, мой дорогой Джайлс.
– Позвольте полюбопытствовать на правах старого преданного слуги, прошла ли аудиенция в Уайтхолле так, как вы того желали?
– Да, а почему ты спрашиваешь?
– Посмотритесь в зеркало, сэр, и поймете почему. Король не гневался на вас?
– Гневался? Рыба Христова! – взревел было Фэнтон на манер сэра Ника, но тут же спохватился и заговорил спокойным голосом: – К твоему сведению, морковная голова, король так разгневался, что предложил исполнить любую мою просьбу, даровать мне любую милость, которую я пожелаю. Как истинный дворянин, я, разумеется, отказался!
– Знаете, от чего вы на самом деле отказались, сэр? От пэрского титула.
– Тоже мне, велика милость. На кой мне этот титул? Скажи лучше, как себя чувствует миледи?
Джайлс, не одобрявший, судя по его кислому виду, такого пренебрежительного отношения к титулам, оживился.
– Миледи чувствует себя хорошо. Гости разошлись почти сразу после вашего отъезда, сэр. Лорд Джордж, почти бездыханный, уехал в карете лорда Денби. Пожилой джентльмен отбыл верхом, но, признаться, мне стало тревожно за него, – так сильно он качался в седле. Миледи удалилась в свою опочивальню и велела…
Фэнтон схватил Джайлса за грудки:
– Мне плевать, что она велела. Я не желаю говорить с… ней. Не сейчас. Я приду к ней около полуночи. Ясно, Джайлс?
– Яснее не бывает, сэр!
– Принеси мне свечей, – приказал Фэнтон. – Я иду в опочивальню. Мне нужно о многом подумать. И не приведи Господь кому-нибудь побеспокоить меня. Ты все понял?
Джайлс поклонился и, ни слова не говоря, быстро зажег три свечи в канделябре.
– Дай его мне, Джайлс, я дойду сам.
С трудом удерживая в дрожащей руке тяжелый канделябр, Фэнтон побрел к себе. По мере того как ослабевал шок, тело все настойчивее напоминало о заработанных недавно ранах и синяках.
Фэнтон вошел в спальню на ватных ногах и тут же, не раздумывая, направился в дальний конец комнаты, где находились два окна. Из них были видны сад, Пэлл-Мэлл и Сент-Джеймсский парк. Слева, под углом к окну, стоял длинный увесистый туалетный столик. Фэнтон поставил на него канделябр и взглянул на свое отражение в зеркале. Лицо, парившее в призрачном мраке, казалось почти таким же, как всегда. Разве что чуть бледнее обычного.
«Почему Лидия это сделала? – спросил он про себя, обращаясь к отражению. – Неужели она притворялась, что любит меня?»
«Ты и сам знаешь ответ».
«Я не верю».
«Придется поверить».
Взгляд Фэнтона упал на стеклянный графин с темно-красным вином. В мягком сиянии свечей стекло вспыхивало и переливалось, словно его поверхность была усеяна бриллиантами. Фэнтон, недолго думая, схватил графин – напиться и забыть обо всем! – но потом поставил на место. Сегодня, как никогда, решил он, следует мыслить трезво.
Словно повинуясь внутреннему побуждению, рука его машинально разжалась, и на стол упал скомканный клочок бумаги. К столу был придвинут стул – точно такой же, как в уайтхоллском кабинете короля, с мягким сиденьем и малиновой драпировкой до самого пола. Фэнтон, словно во сне, поднял стул за спинку и развернул к черному проему окна.
До полуночи оставалось три с половиной часа. Через три с половиной часа начнется день, сулящий Лидии смертельную опасность.
В голове Фэнтона опять промелькнула мысль: что, если ворваться сейчас в покои Лидии и кинуть ей в лицо это письмо, – пускай попробует оправдаться! И снова разум его отшатнулся от этой мысли, как от огня. Если Лидия виновна, лучше держать ее в неведении, и чем дольше – тем лучше. И вообще, совсем неважно… то есть не так уж важно, что она натворила. Он любит ее и, что бы ни случилось, будет защищать.
Фэнтон положил часы на стол, так, чтобы он мог легко дотянуться до них.
Потом сел на стул и уставился в окно, за которым не было видно ничего, кроме очертаний громадного букового дерева.
«Я не верю, – сказал он про себя. Теперь, окончательно оправившись от потрясения, Фэнтон чувствовал мучительную боль в груди, будто ему в самое сердце вонзили кинжал. – Лидия не сделала бы такого! Это не в ее природе!»
