Копыта отбивали гулкую дробь по булыжной мостовой. Фэнтон снова натянул поводья и огляделся, пытаясь понять, в какой части Чипсайда он находится. Неподалеку расхаживал караульный с тусклым, похожим на голову призрака фонарем.
План сэра Кристофера Рена по застройке Лондона после Великого пожара так и не был претворен в жизнь. Жаль – было бы любопытно взглянуть на широкие прямые улицы с домами из красного кирпича и с кровлей из сланца. Однако нет худа без добра: все улочки, существовавшие с незапамятных времен, были вновь обстроены домами без изменения названий.
Покопавшись в памяти, Фэнтон вспомнил, как именуются несколько улиц, находившихся по правую руку от него. Весельная, Молочная, Дровяная – эти бесхитростные названия, как нетрудно догадаться, указывали на товар, некогда продававшийся там. Аллея любви не была исключением.
Город еще не до конца оправился от пожара, разразившегося девять лет назад, но большинство новых домов были кирпичными и имели опрятный вид. Осторожно направляя лошадь по скользким булыжникам Аллеи любви, Фэнтон с интересом глядел по сторонам: улица, некогда славившаяся известно чем, превратилась в приличный район, пристанище благородной бедности.
«Никто, – вспомнил Фэнтон слова Мэг, – не знает этот адрес. Никто не станет искать меня там. Обиталище не самое роскошное, но все лучше, чем ничего».
Разве что слишком близко к рыбному рынку Биллинсгейт, решил Фэнтон. Вдруг в небе над Темзой загорелась ярко-красная вспышка, которая затем побледнела, сделалась розовой и растворилась во тьме. На мгновение Фэнтон растерялся, но тут понял, что это всего-навсего гигантская мыловарня, о существовании которой он совсем забыл. Ему повезло, что ветер дул не с реки.
Благодаря вспышке Фэнтон наконец увидел дом, который искал, – сложенный из кирпича, аккуратный: судя по всему, его возвели совсем недавно. К парадной двери, как часто бывает, вела длинная лестница. Фэнтон привязал лошадь, в несколько прыжков преодолел ступени и, оказавшись перед дверью, замолотил в нее с такой силой, что по улице прокатилось эхо. Ждать пришлось недолго: дверь приоткрылась, и на Фэнтона уставилось старушечье лицо. У Кальпурнии был только один глаз, второй она потеряла – сказалась порочная воровская жизнь.
– Ага, – просипела старуха, подняв повыше масляную лампу, чтобы лучше рассмотреть незнакомца. – Вот вы, значит, какой. Ступайте наверх, там найдете покои с окнами на улицу. Мадам оттуда носа не кажет, можете поверить старой Кальпи. Даже на минутку боится отлучиться: вдруг вы явитесь, а ее дома нет. – Она пожала плечами. – Ну да о вкусах, знамо дело, не спорят.
Фэнтон бросил ей монету, и та исчезла в воздухе – он не заметил, как старуха поймала ее.
– Божечки мои! – вскричала Кальпи, закатив единственный глаз. – Вот я и говорю: настоящего джентльмена видно сразу! Давайте я сама вас отведу, и лампадку подержу, чтоб вы ненароком не запнулись о ступеньку!
Фэнтон буркнул, что разберется сам, и поспешил в дом. Взлетев по лестнице, он очутился в длинном коридоре. Коридор упирался в комнату, дверь которой была приоткрыта; из нее струился мягкий свет горящей свечи.
Внезапно Фэнтон встал как вкопанный.
Из комнаты доносились звуки теноровой скрипки и тихое пение. Пела Мэг, в этом он не усомнился ни на секунду. Ее чистое контральто дрожало от гордости и радостного возбуждения.
Фэнтону стало дурно, он схватился за перила. Ну почему она поет именно эту дрянную безвкусицу, каждое слово которой напоминает ему о Лидии?.. Он нетвердым шагом направился к двери, а Мэг тем временем победоносно распевала:
Фэнтон распахнул дверь. В то же мгновение скрипка умолкла, и Мэг с Фэнтоном уставились друг на друга.
– Какая неожиданность, – равнодушно заметила Мэг и тряхнула волосами. – Отчего не пришел еще позже? – Вдруг тон ее изменился. – Ник! Что случилось?
Фэнтон окинул взглядом комнату. В передней части было два окна, между которыми располагался камин. У каждого окна стояло огромное резное кресло с цветастыми подушками, набитыми лебяжьим пухом. В золотом подсвечнике, стоявшем на каминной полке, горела всего одна свеча. Весело потрескивали дрова. Мэг сидела в кресле справа от камина. На ней было пурпурное бархатное платье с низким декольте, обшитым венским кружевом.
