Взгляд Фэнтона оказался красноречивее любых слов, и Джайлс тут же растаял в воздухе.
Фэнтон постоял еще немного, потом вытер пот со лба и на ощупь побрел к лестнице. Спустившись в гостиную, он обнаружил, что дверь в кабинет открыта. На огромном, отполированном до блеска столе стоял серебряный подсвечник с зажженной свечой. Фэнтон опустился в кресло.
– Я люблю ее, – сказал он громко, обращаясь к огоньку свечи. – Это я все испортил. Значит, мне и исправлять. Я должен с ней помириться. Но…
Перед глазами вдруг возникло лицо Мэг Йорк. Эта женщина имела над ним непостижимую власть, противиться которой он был не в силах. Но почему?
Из-за ее физической привлекательности? Да, но и Лидию природа не обделила красотой. С Мэг у него не было близости, но если уж скромная пуританка сводит его с ума, на что же способна Мэг?.. Или виной всему ее неуловимость и вызывающая дерзость, дьявольский огонь, который ищут в женщине все мужчины, притом что лишь редким счастливчикам сопутствует удача? Несомненно.
Но не только это.
Мэг – Мэри Гренвил. Теперь он знает наверняка. Мэри – нет, он будет звать ее Мэг! – такая же путешественница во времени, как и он сам. Ей наверняка страшно и одиноко, пусть она и не подает вида. К тому же эта девушка – дочь его давнего друга…
Довольно! Фэнтон ударил кулаком по столу.
– Я не должен с ней встречаться! – громко заявил он.
В кармане у него все еще лежала записка от Мэг с адресами. Фэнтон вынул ее и поднес к свече, намереваясь сжечь, но тут же отдернул руку от пламени.
«Как вышло, что Мэри Гренвил превратилась в Мэг Йорк? – билась в его голове лихорадочная мысль. – Почему она здесь? Я задал ей с десяток вопросов, а она не ответила ни на один. Но мне нужны ее ответы!»
А потому сжигать записку никак нельзя, решил Фэнтон. Он вскочил с кресла и направился к книжному шкафу. Взяв с полки толстый том с проповедями Тиллотсона, этого ханжи-пустослова, он сунул записку между страницами, захлопнул книгу и вернул на место. Едва он уселся в кресло, как вошел Джайлс с подносом, на котором стояли свеча, прозрачный графин с бренди янтарно-коричневого цвета и стакан из матового стекла. Бренди пили неразбавленным. Все, от членов Королевского общества до нищих простолюдинов, знали, что вода опасна для здоровья. Нависнув над Фэнтоном, Джайлс долго хмурился и наконец произнес:
– Послушайте, сэр. Если вы вдруг вознамерились…
– Спасибо за заботу, Джайлс, но я обойдусь без советов. Я не собираюсь пить всю ночь, и уж тем более – всю неделю.
Когда Джайлс ушел, Фэнтон налил себе полный стакан и сделал глубокий глоток. Потом еще один. Напиток действовал медленно, но верно. Не так уж все и страшно, если подумать. Завтра же он пойдет к ней и все уладит. И никогда больше – никогда, видит Бог! – не изменит ей. И довольно уже бояться за ее жизнь! Он сделал все, чтобы оградить Лидию от любой опасности.
Тут Фэнтон понял, что основательно захмелел.
Непорядок, подумал он. Если он хочет защитить Лидию, то должен мыслить ясно. Он поднялся с кресла, пошатнулся и ухватился за край стола. Потом твердой рукой взял подсвечник и, стиснув зубы, побрел к себе. Добравшись до спальни, он закрыл за собой дверь, задул свечу и рухнул на кровать.
Наутро Фэнтона ждал неприятный сюрприз в виде тяжелейшего похмелья, но даже оно не омрачило настроения: приветливые лучи солнца мгновенно растопили вчерашние тревоги и сомнения, а ссора с Лидией казалась ребяческой глупостью.
Приняв горячую ванну, он отдал себя в руки Джайлса. Тот побрил его, затем – с позволения Фэнтона и к своему удовольствию – одел его элегантнее обычного. На прикроватном столике лежала его зубная щетка, заботливо изготовленная Большим Томом, с потрясающе жесткой и густой щетиной; Фэнтон почему-то боялся спрашивать Тома, где он ее раздобыл. Ручка щетки была выкрашена в красный цвет. Точно такая же щетка, но с синей ручкой, лежала на столике Лидии. Вместо зубной пасты употребляли душистое мыло: вкус не самый приятный, но со своей задачей оно вполне справлялось. Фэнтон вспомнил, как по утрам они с Лидией чистили зубы: «Бблр-бл-лрл», – поучительным тоном говорила Лидия, тщательно водя щеткой вверх-вниз. Он улыбнулся и помчался на кухню.
Там он, как всегда, попробовал шоколад, приготовленный для Лидии. Новую кухарку пока не нашли, поэтому готовку доверили Нэн Кертис. Ее верность и честность не вызывали сомнений, однако Большой Том все равно не спускал с нее глаз, из-за чего Нэн по нескольку раз на дню разражалась слезами.
