Противники, настороженно следившие за каждым его движением, вдруг замерли на месте и разом подняли головы, уставившись на что-то за спиной у Фэнтона. Очередная уловка?.. Непохоже: уж очень естественно вели себя все трое. Фэнтон быстро оглянулся. В арке позади него, широко расставив ножищи, стоял Большой Том, притом не один. Он удерживал на двух толстых двойных поводках: Грома и Льва – правой рукой, Жадину и Голозадого – левой. Вжав головы в мускулистые плечи, мастифы утробно рычали.
Таинственный молчун, стоявший напротив Фэнтона, снова тихонько заржал и начал медленно отходить к своей арке, пытаясь трясущимися руками спрятать шпагу в ножны. Он вызывал у Фэнтона наибольшую неприязнь. Незаметно убрав шпагу, Фэнтон повернулся к Большому Тому:
– Том!
– Сэр?
– Когда дам знак, спускай Грома и Льва, а остальных держи. Понял?
– Понял, сэр.
Фэнтон показал пальцем на молчуна:
– Вот он.
И снова выхватил шпагу.
– Гром! Лев! Взять!
И псы рванулись с места. Большой Том даже не успел вовремя разжать пальцы. Здоровяк замешкался лишь на долю секунды, но этого было достаточно: веревка, натянутая до предела, выскользнула из его руки, содрав с ладони кожу. Два гигантских мастифа, похожие на разъяренных призраков, ринулись к арке; их грозный рык заглушил треньканье оркестра.
– Том! – Фэнтон поспешно подхватил с земли оба плаща, свой и Мэг. – Бежим отсюда. Сейчас начнется черт знает что, а виноватыми выставят нас. Мы…
Он огляделся. Бородач и молокосос благополучно сбежали, а молчун растворился во тьме, как только Фэнтон указал на него собакам. От мгновенной смерти его спасло лишь чудо: темнота не мешала псам, но густой аромат цветов сбил с толку их чувствительные носы. За пределами беседки началась какая-то возня, и через несколько секунд одно из искусственных деревьев рухнуло на землю. Раздался торжествующий вой, означавший, что собаки напали на след, а потом – громкий крик несчастной жертвы.
– Том, – произнес Фэнтон, – боюсь, они добрались до оркестра…
Нельзя сказать, что музыка внезапно прекратилась, – скорее, она взорвалась. Издав неблагозвучный жалобный стон, повалился клавесин; истошно завизжала скрипка; в унисон ей кто-то выкрикивал ругательства на итальянском; виолончель – куда меньше современной, раскрашенная, с колковым ящиком в виде человеческого лица – взлетела на пятнадцать футов и вновь исчезла из виду.
– Поймал, поймал! – восторженно закричал мужской голос.
– Гром! Лев! Ко мне!
Фэнтон три раза надрывно крикнул, призывая собак. Внезапно все стихло, а через несколько мгновений раздался тихий смех. Он лился по тропинкам, раскачивал ветви деревьев, проникал сквозь толстые живые изгороди – словно Весенние сады были разумным существом со своей непостижимой жизнью, которое находило все это до смерти забавным. Отсмеявшись, Весенние сады снова погрузились в таинственную тишину.
Мастифы вернулись в беседку. Морды у обоих были в крови, но Фэнтон знал, что особого вреда псы никому не причинили. Собаки едва плелись, опустив головы до самой земли, с виноватым видом («Совсем как у Джорджа», – подумал Фэнтон): мол, что мы сделали не так? Фэнтон ласково потрепал их по загривку.
– Скорей, – поторопил Фэнтон Тома, – мы должны найти Лидию. Не знаю как, но должны!
Держа успокоившихся собак на поводках, Большой Том вывел их из беседки и свернул вправо. Фэнтон поспешил следом. Выбежав из арки, он столкнулся с капитаном Дюроком, который стоял у изгороди, опираясь на костыли. За его спиной, словно блуждающий огонек, трепетало тусклое пламя факела.
– Желаю вам приятной ночи, – усмехнулся Дюрок. – Теперь между нами есть еще кое-что, помимо сломанной ноги. А именно мадам Йорк. Она…
– Предпочла другого? – тихо спросил Фэнтон. – Как глупо с ее стороны. Приятной ночи.
И он побежал за Томом. Но по глазам Дюрока было понятно, что в следующий раз они схватятся не на жизнь, а на смерть. Вдруг Фэнтон остановился и огляделся. Он узнал это место: живая изгородь по левую руку от него, высокая и толстая, служила внешней границей Весенних садов.
– Том, – сказал он, – если мастифы продерутся сквозь изгородь, мы выберемся на улицу. Не знаю, на какую именно, но это не главное. Только бы найти Лидию…
Вдруг из лабиринта вынырнул кто-то и побежал им навстречу, быстро приближаясь. Вскоре стало понятно, что это Лидия. Фэнтона охватило невыносимое, мучительное чувство стыда. Если бы он мог, то провалился бы сквозь землю или умер на месте. Лидия, однако, держалась так непринужденно и спокойно, будто ничего не произошло. Только теперь Фэнтон понял, что все еще держит накидку Мэг, но Лидия, казалось, вовсе ее не заметила. Мастифы в два счета проделали в изгороди огромную дыру, сквозь которую их хозяева без труда выбрались на мостовую.
– Проклятье! – воскликнул Фэнтон. – Это же самое начало Пэлл-Мэлл! А я думал, что мы выйдем где-то в парке. Как тебе такое, Лидия?
– О, нам очень повезло, – пробормотала Лидия.
Дверь им открыл Джайлс. Лицо у него было белее мела, черты лица заострились. Все свечи в гостиной горели.
