Алекс развела пальцы, выглядывая в щель: — Это труп Аркадия?
— Не настолько. — Она взяла Алекса за запястье, повела через покои в часовню. В пестром свете витражей кружились пылинки, изображая Спасительницу, ломаемую на колесе вечно голодными врагами Божьими.
— Молиться поведешь? — спросила Алекс.
— Нет. — Санни прижалась к стене, провела пальцами по резным панелям, отыскала скрытые защелки в самых неочевидных местах и нажала.
Щелк. Часть панели отъехала, открыв квадрат черноты.
— Потайная дверь? — Голос Алекса задржал от возбуждения, на что Санни и надеялась. — Разве такое бывает не только в плохих сказках?
— И в хороших. — Внутри висел фонарь. Хитроумная конструкция: стеклянный колпак высекал искру при опускании. Санни зажгла его, пламя осветило коридор впору для их роста, а они невелики.
— Как ты нашла?
— Днями делать нечего. — Санни шагнула внутрь, увлекая Алекса. — Потянуло сквозняком — пошла за ним. — Проход вился вдоль башни, такой узкий, что даже Алекс, не отличавшаяся шириной плеч, шла боком, уворачиваясь от паутины. — В таком месте, да без потайных ходов... Было бы разочаровывающе.
Проблеск дневного света на камнях. И они вышли в сводчатую комнатку с пыльной скамьей под узким окном.
— Убежище, — сказала Санни. — На случай, если императрице надо смыться.
— То, что нужно. — Алекс всмотрелась в винтовую лестницу. — Куда ведет?
— Вниз — к гостевым покоям, кухням, кладовым. Вверх — к тронному залу. Сверху вид шикарный.
Алекс рухнула на скамью: — Взбираться нет сил. — Она прислонилась к стене, поджав босые ноги.
— Мне никогда не делали предложения, — медленно начала Санни, — но разве отличие от, скажем, тарана галерой… в том, что можно сказать «нет»?
— В этом случае, похоже, нет.
Санни снова застряла без слов. — О.
Алекс грустно смотрела в окно, слабый ветерок шевелил ее волосы.
— Герцог Михаил говорит, что одним движением я могу превратить злейшего врага в союзника.
— Союзники это хорошо.
— Леди Севера утверждает, что наследники принесут стабильность.
— Все любят… стабильность.
— Якоб говорит, что это стратегически верно. У Аркадия флот, который может уморить нас голодом за недели.
— Якоб знает о войне больше, чем я вообще смогу узнать. Но я голодала... Не советую тоже пробовать.
— А брат Диас считает, что это решит кучу проблем.
— Верно.
— Он извинялся. Он всегда извиняется. Но это ничего не меняет.
— Много причин. — Санни почуяла: Алекс ждет контраргументов против брака, но вмешиваться не ее дело.
Алекс заговорила первая:
— Ты же заметила… я не из тех, кто выходит замуж.
— Императрицам, кажется, выбора не дают.
— Выходит, у императриц меньше выбора, чем у воров.
— Зато одежда лучше.
Алекс повернулась к окну, сжав челюсть:
— Сейчас не время для шуток.
— Тогда будь серьезной.
— Что?
— Самое время. — Санни пожала плечами. — Ты же императрица Алексия Пиродженнетос, рожденная под пламенем!
Алекс съежилась в оконной нише, больше похожая на узника, ловящего глоток свободы, чем на наследницу престола.
— Нет, — тихо сказала она. — Я не она.
— Пока нет, но станешь. Ты принцесса Алексия…
— Нет! — Алекс зажмурилась, обхватив колени. — Я ебаная не она!
Санни моргнула: — Что ты…
— Моя мать продавала сыр! — выпалила Алекс так яростно, что Санни отступила на шаг. — Она не имела права даже на хренов табурет, с которого доила коров!
— …
— Моя мать продавала сыр, потом умерла — так уж люди делают. — Гнев иссяк, Алекс обмякла. — Отец копал канавы. В семь лет он привез меня в Святой Город и… продал Галь Златнице, чтобы я стала вором. Там я и встретила ее.
— Встретила… — Санни боялась спросить.
— Алексию.
— О.
— Однажды она показала мне монету. — Алекс достала медный полумесяц на цепочке. — И родимое пятно. Сказала, кто она. Я не верила. Змеиный Трон, ну и херня! — Она ковыряла ноготь. — Но она верила. А я завидовала. Потому что она считала себя кем-то. А я знала, что я — ничто.
— О, — повторила Санни. Привычка бесполезная.
— Потом пришла Долгая Оспа, ее скосило… Она умерла. Люди так делают. — Алекс (или кто она там) плакала. — Я украла монету, потому что я вор. Сделала проволоку по форме ее пятна, прижгла себе за ухом. Украла имя… Просто хотела быть… не пустым местом.
Санни застыла: — Но… Оракулы…
— Они водили меня за руку и несли бред! Про башни, эльфов, огонь. Бок и «дядя» (который не дядя!) решили, что это правда. А я что должна была? Сказать кардиналу и герцогу, что они идиоты?
Тишина в потайной комнате стала гробовой.
— Мы можем сбежать. — Алекс схватила Санни за руку. — Мне тут не место. Бежим туда, где нам место. — В ее взгляде читались отчаяние и безумие.
Санни хотелось обнять ее, сказать, что все наладится. Но она знала — не наладится. Пора делать то, что нужно. Для всех. Кроме них.
Она застыла, выдав лицом ровно ноль эмоций. Не впервой.
— А где, думаешь,
Алекс дернулась, будто ее ударили. Санни гадала, кому из них больнее. Но сказала, чтобы избавить Алекс от боли.
