Стоп. Лаборатория. Стас говорил, что в случае облавы темные уходят в подземелья. А массивная запертая дверь там только одна… Получается, что брат лучше кого бы то ни было знает о том, что за ней находится! Но тогда выходит, что никаких полезных мне документов в этой лаборатории нет и быть не может. Они либо у темных в руках, либо отсутствуют в принципе. У Стаса я, конечно, все равно спрошу, но больше чем уверена – ничего утешительного он мне не скажет.
Ох, что же эта светлая мысль не пришла мне в голову раньше! Значит, остается первоначальный план. Рыжий лес, бессмертник, «светлячок». Да и темных найти бы не помешало. Стас послушает выкладки доктора и, может быть, сам что-нибудь подскажет.
Река, в КПК обозначенная как Уж, вывела меня прямо к Рыжему лесу. Точнее, к дороге, вьющейся по его западному краю. Вот и ржавый автобус, и полуразрушенная остановка с приткнувшимся рядом уазиком, и окружающий заповедник забор. А вон и ворота виднеются, с кованой надписью над ними: «Дзержинский…». Остальные буквы отсутствуют, да и сами ворота изъедены ржой, левая створка висит на одной петле, дунь – рассыплется. Под ногами рыжая хвоя и такая же рыжая трава, елки где-то вовсе голые стоят…
А траву-то я знаю! В тетради доктора она «огневкой» зовется, и совсем не из-за цвета, а потому что способна полыхнуть даже в дождливую погоду. Малейшая искра – и пожар мгновенно распространяется на огромные территории. Гаснет, правда, быстро, но тому, кто в его центр попадет, это будет уже параллельно. Единственное спасение – забраться повыше.
Полоску этой травы я на всякий случай миновала на цыпочках, думая о том, что забраться повыше – едва ли не единственный способ избежать в Рыжем лесу множества неприятностей. Ни прыгун, ни спрут на дерево не полезут, да и аномалии на высоте уже в три метра почти не встречаются. Естественно, ключевое слово – «почти».
На ночь глядя за ворота я соваться не рискнула, устроилась спать на крыше остановки, предварительно скинув вниз самодельные мостки из досок. Но спала все равно тревожно, вскидывалась на каждое доносящееся из леса завывание, коих с заходом солнца стало слышно ощутимо больше. Кажется, дважды видела парные огоньки, выплывшие на дорогу, однако к остановке так никто и не подошел. Чего им тут зубами вхолостую щелкать, если дичь завтра сама в пасть придет?
Утром, едва зайдя в лес, я поняла, что автомат здесь будет почти бесполезен – слишком много кустов, за которые оружие будет цепляться, лишая маневренности. Пришлось его повесить за спину, а в руки, как раньше, взять пистолет и нож. Но ощущение все равно осталось такое, будто я голая сунулась в муравейник. Зато слой хвои под ногами позволял шагать почти бесшумно. Хоть что-то.
Буквально через сто метров часто затрещал дозиметр, пришлось свернуть в сторону, обходя большое радиационное пятно. Я скривилась. Живичка растет как раз в таких пятнах. Но здесь не Предбанник, и соваться в пятно без мощной защиты нечего даже и думать.
Что ж, придется действительно оставить это доктору.
Не успела я обогнуть пятно, как дозиметр затрещал снова. М-да, а без компаса тут никуда. Ладно здесь, на опушке, но заблудиться в глубине одичавшего заповедника – как не фиг делать.
С веток то тут, то там свисал «жгучий пух». Его комья лишь чуть-чуть не доставали до земли, а при малейшем порыве ветра тысячи пушинок срывались в полет. Я мгновенно натянула респиратор. Если эта дрянь попадет в дыхательные пути, то я успею только пожалеть о том, что не сгорела от радиации.
Так и шла – то обходя «горячие» пятна, то уворачиваясь от «жгучего пуха» и все время внимательно прислушиваясь к тому, что и кто меня окружает. Естественно, за день успела пройти совсем немного. Судя по карте, дошла до Черного яра, ничем примечательным от окружающего леса не отличающегося. Разве что кострище зримо доказывало – место обжито сталкерами. Но сейчас на стоянке никого не было, и я, наскоро перекусив, забралась на ближайшее дерево отдыхать.
Так себе, хочу вам сказать, отдых. Как ни устраивайся, а человек – это все-таки не птица, сидеть на ветках не очень-то приспособлен. Но тут выбор небогатый. Или сидишь и не отсвечиваешь, или быстро становишься чьим-то кормом. Однако устала я знатно, так что удобно или нет, а задремать все же умудрилась.
Проснулась от голосов. Двое в потрепанных охотничьих костюмах обсуждали, что в районе шахт были замечены темные (ага, вот они и попались!), что лесных спрутов нынче распугал какой-то пришлый спрут, раза в полтора крупнее, а безглазые псы под предводительством псевдоволка умудрились завалить топтуна – видимо, ранен был, вот и не сдюжил. Я, затаившись среди веток, долго думала, стоит ли себя раскрывать, но, когда от костра потянуло съестным и в желудке требовательно заурчало, все-таки решилась.
– Не стреляйте, свои! От Звериного доктора!
Стоило мне подать голос, как оба дробовика стволами указали точнехонько на меня… и тут же опустились.
– Девка! – недоверчиво протянул один, молодой парень с совершенно седыми висками.
Второй, постарше и покряжистей, сурово поинтересовался:
