– Кто такая? Чего здесь ныкаешься?
Я объяснила, что по просьбе Звериного доктора ищу бессмертник. Оба скептически меня осмотрели, но промолчали.
– Вы сами-то кто будете, если не секрет? Охотники?
– Самоселы мы, – не слишком охотно отозвался первый.
Я помимо воли покосилась на нож, которым парень только что чистил какой-то корешок. Ну… этот-то нож точно не пропитан ядом. Правда, вздумай он пустить его в ход, легче мне от этого не станет.
– От Звериного, говоришь? – Старший перехватил мой взгляд. – Небось от него про ножи наши в курсе? – Он усмехнулся. – Не бойся, не обидим. Здесь Зона решает, кому жить, а кому нет. Садись к костру, поешь, а то я отсюда слышу, как у тебя в животе урчит.
После скромного ужина я, предложив в оплату банку с таблетками тетрациклина, поинтересовалась у самоселов, где можно найти бессмертник. Старший, внимательно оглядев банку, кивнул напарнику:
– Отсыпь, да не жадничай. – И обернулся ко мне. – Пакет-то есть?
– Контейнер только.
Я достала его из рюкзака и только теперь вспомнила, что внутри по-прежнему лежит «мясо». Но самосел, мельком заглянув внутрь, хмыкнул:
– Это два артефакта вместе лучше не класть. А травки мы так переносили не один раз, ничего им не делается. Тем более что артефакт у тебя тоже лечебный. – И щедрой рукой отсыпал мне две жменьки сухой колючей травы сине-зеленого, почти черного цвета.
– Спасибо, – ошарашенно поблагодарила я.
На этом мы и расстались. Самоселы уверенно вышли в надвигающуюся ночь, оставив меня наедине с пением сверчков в соседних кустах и воем собак где-то вдалеке. Я, забравшись обратно на дерево, только покачала головой. Собственно, с наступлением утра можно и мне возвращаться к доктору на Болота. Но не проверить шахты? Ну уж нет! Если темные там, то я должна встретиться с братом!
Ночью над лесом снова прошел дождь. Ха, дождь… Сеялась с неба водяная пыль, которую густая крона моего дерева, спасибо ему, не пропускала совсем. Но воздух сразу набух влагой, подернулся белесой дымкой. Я слушала, как недовольно ворчат где-то внизу безглазые псы. Меня они не чуяли, видимо, тварям Зоны не нравилась погода. Потом стоянку обошли по кругу прыгуны. Собаки примолкли, только изредка взрыкивали, однако до драки дело не дошло. Прыгуны, не обнаружив ничего интересного, ушли дальше, и долго еще из мокрого леса доносились их вопли – гораздо ближе, чем мне хотелось бы.
Под утро лес оказался укутан туманом, и я не рискнула спускаться на землю до тех пор, пока совсем не рассвело. Завывавшие всю ночь собаки угомонились, не было слышно и прыгунов. Я нервно хохотнула. Пожалуй, не стоит надеяться, что у них время крепкого дневного сна, да?
Как водится, первый шаг прочь от дерева был самым сложным. А ну как кинется сзади какая-нибудь тварь, повалит на землю… Сверившись с компасом, я медленно-медленно двинулась на северо-запад. На берцы мгновенно налипла тонна грязи, за шиворот щедро плеснуло водой с особенно цеплючей ветки. Да, это не легкая прогулка по лесопарку возле дома…
Я не торопилась, предпочитая лишний раз остановиться и замереть, чем ломиться через подозрительные кусты, и за этим увлекательным занятием незаметно прошел целый день. К вечеру едва миновала мост на Дзержинск, чудом несколько раз разминувшись с наемниками. Один раз даже уловила обрывок разговора – настолько близко они прошли. Что-то про выгодный контракт.
Шахты были совсем рядом. Я кралась вдоль забора, прячась в тенях, тщательно вымеряя каждый шаг. А лес жил, не обращая на меня ни малейшего внимания. Живность околачивалась в другой части леса, и там хрустели чьи-то кости и торжествующе ревел спрут…
Я шла и слушала, как чирикают в кустах неведомо как выжившие здесь мелкие птахи. С того момента, как покинула Предбанник, не доводилось мне слышать птичьего пения. Может, потому и пришла в голову эта мысль…
Красива ты все-таки, Зона. Особенной, подчас смертельной красотой – и все же красива.
И жизнь здесь – яркая, настоящая. Собственно, это и было одной из причин моего решения остаться здесь. Можно же было осесть где-нибудь рядом. Да в тех же Дитятках – с документами, думаю, Седой бы помог. Но мне об этом даже думать было тошно.
Думаешь, привязала меня к себе, Зона? Да хоть бы и так. Стаса ты привязала еще крепче, но, может, все же вырвется он, а?
Земля под ногами больше не чавкала, и идти стало легче. Но вот вид голых деревьев наводил уныние. Никогда не любила ноябрь – ни тебе осеннего разноцветья, ни пушистых белоснежных сугробов, только грязь и сырость. Если весной Рыжий лес выглядит так же, то заявляю – это одно из самых неприглядных мест Зоны.
