Хотя кусочек зимы обнаружить все-таки удалось. Посреди полянки, такой же холодной и сырой, как и окружающий лес, из ниоткуда на землю падал снег. Я сначала даже глазам не поверила. Зона шутки шутить изволит? Потом, когда поняла, что снег самый что ни на есть настоящий, едва удержалась от того, чтобы не войти прямо под эти пушистые хлопья. Все же чудеса в Зоне крайне редко бывают добрыми… И оказалась права. Ветку, подкинутую на пробу, мгновенно разнесло на тонкие лучинки ледяными лезвиями, меня же чуть не ослепило вспышкой. М-да… Смертельная красота, чтоб ее!
Недалеко от аномалии обнаружила полуразрушенную землянку. Надеюсь, не здесь «анархист» на спрута наткнулся? Потому что если выбирать между ночевкой на дереве и в сырой норе – сегодня я однозначно выберу второе.
Но землянка не понадобилась. Уже через пару часов деревья расступились, и передо мной возникла одиноко ржавеющая вагонетка рядом с черным провалом в скальной стене. Похоже, это и есть шахты. Значит, и темные здесь?
Я залегла под вагонеткой и стала ждать. Одно дело – деревня под Мертвячьим городом. Но вообще темные гостей не особенно любят. Да и гости их, если все же случаются, не всегда свидетелей оставляют. Хоть не терпелось мне – вот она, цель, рукой подать! – но лучше переждать и остаться целой и невредимой, чем сунуться неизвестно куда и к кому. Кто вообще может быть уверен на сто процентов, что темные эти шахты не покинули, скажем, сегодня утром? Вот то-то же, что никто.
Нет, не покинули. Стоило мне задуматься о том, не пора ли отлеживать вместо живота какую-нибудь другую часть тела, как из провала показались сразу четверо темных. Так. Безымянный, Грек, Глюк… Четвертый мне незнаком…
Стоп! Что у Глюка с рукой?!
Темные спокойно прошествовали мимо вагонетки, и руку я рассмотрела во всех подробностях. Нет, не руку. Лапу. Здоровенную и абсолютно белую лапу с рельефно выступающими мышцами, перевитую жгутами вен. Но самое главное – пальцы. Они заканчивались такими когтями, что я невольно вжалась в землю, переставая дышать. Что же это, а? Мне снова вспомнился рассказ «анархиста». Совпадение? Не думаю. Но… Глюк?! И много ли теперь среди темных настоящих мутантов?
И что делать мне? Времени все меньше!
То, что снова взвинчена до крайности, я поняла, только обнаружив себя стоящей возле вагонетки со скрещенными на груди руками – по-прежнему с ножом в одной и пистолетом в другой. Почему-то я была уверена, что ни один мутант на меня сейчас не выскочит… а темных, сколько бы их там ни было, я сейчас не боялась совсем. Так же как и их возможных гостей. Гибельное бесстрашие, пожалуй, но мне было плевать.
Завидев меня, Безымянный только поднял брови, но промолчал. И правильно сделал. Иначе я бы разревелась прямо там, возле вагонетки, – перед Глюком с его страшной рукой и незнакомым темным. Однако брат всего лишь махнул рукой в направлении шахты: «заходи». Я, расцепив уже затекшие руки, пошла за ними, забыв, что держу и пистолет, и нож. Впрочем, темные на это внимания обратили не больше. То ли поняли мое состояние (Грек – так точно понял), то ли их тоже занимали проблемы совсем другого плана.
Стас заговорил, только когда падающий снаружи свет почти перестал освещать внутренности тоннеля:
– Что случилось?
– С доктором поговорила. Есть новости.
Остальные темные разбрелись кто куда, мы со Стасом остались в одиночестве.
– Ну?
Баранки гну, чуть не огрызнулась я.
– Кажется, все-таки есть способ притормозить ваши… м-м… превращения. А то и вспять повернуть, если очень повезет. Но неужели вы на эту тему с ним не разговаривали?
– Видимо, нет.
Голос у Стаса напряженный. Мать моя женщина, он что, правда заинтересовался? Да что у них тут происходит?
Подошел Глюк, вопросительно посмотрел на Безымянного. Тот кивнул:
– Новости от доктора. По поводу твоей руки в том числе.
Глюк воззрился на меня со странным выражением на лице. То ли возмущен тем, что я сунулась во тьму шахты, не смутившись даже видом его мутировавшей руки, то ли восхищен.
Я коротко рассказала о наших с доктором выводах про бессмертник, живичку, «светлячок» и источник где-то за Припятью. Глюк перевел взгляд на Безымянного и какое-то время молчал. Молчал и Стас, но молчание получилось настолько значимым, что прерывать его я не рискнула. И только когда темные перестали играть в гляделки, спросила:
– Расскажете?
Стас снова покосился на Глюка. Тот кивнул.
И рассказали они мне такое, от чего по спине мурашки побежали табунами. Оказывается, тот Выброс, который мы с братом пересидели в Мертвячьем городе, на Глюка повлиял… странно. Как только аномальные волны набрали полную силу, негласный глава темных ушел из деревни и растворился в лесу. Темные, по старой привычке пережидающие Выброс в укрытии, за Глюком не пошли. И вскоре об этом пожалели, потому что он не появился ни ночью, ни на следующий день, но и смерти его никто не чуял. Зато воспоминание о недавней поимке Безымянного было еще очень даже свежо.
