— Я подумаю, — неопределенно сказала Ида, театрально закатывая глаза.
— Хорошо, я помню. Фиолетовая, бархатная, с перьями… — с хитрой улыбкой начал Клод.
— Я согласна, и не говори больше ни слова, — резко прервала его Ида, и Клод снова протиснулся сквозь плотное кольцо молодых людей, направляясь к Жерому, с явным намерением заставить его переключить внимание неизвестного на Иду и её сестер. Кавалеры Иды, которые почувствовали неблагоприятную для них перемену ветра, снова негромко заговорили между собой, на этот раз окидывая внимательными взглядами вновь прибывшего незнакомца. То, что он выделялся среди них, и они все меркли рядом с ним, было очевидно для каждого.
— Ида, бог мой, ты его видела? — Жюли прошла мимо расступившихся молодых людей и села рядом с Идой, немного потеснив уже не возражавшего Жоффрея Шенье.
— Ты знаешь, кто это? — спросила Ида, краем глаза продолжая наблюдать за происходившим вокруг движением.
— Угадай, сестрица, — маркиза Лондор многозначительно подняла брови, улыбаясь одним уголком рта.
— Не может быть… — прошептала Ида, слегка прикрывая рот рукой, словно эти слова сорвались с губ против её воли. — Это в самом деле он? Ты с ним знакома?
— Мы не представлены друг другу лично, но я не могу сказать, что сожалею об этом, — качнула головой Жюли, наблюдая за тем, как Моник, словно тень, проскользнула между молодыми людьми и теперь села рядом с сестрами, слушая их разговор.
Жером, наконец, видимо, под влиянием Клода, отошел вместе со своим знакомым от господина и госпожи Бонн и направился к противоположному лагерю.
Сердце Иды бешено заколотилось в тот момент, когда Жером представлял своего друга всем её кавалерам, которые, кажется, были недовольны появлением нового соперника. Самообладание было не самой сильной чертой характера виконтессы, да и вообще семьи Воле и сейчас Ида чувствовала легкое волнение. На человека, который, несомненно, привык вращаться в кругах самых высших, трудно было произвести должное впечатление, являясь, по сути, обедневшей провинциальной аристократкой. Такие, Ида прекрасно помнила об этом, всегда воспринимались мужчинами такого сорта, как лучшие кандидатки для легких любовных приключений, а незнакомец, судя по его внешности и манерам, привык к легким победам, поэтому нельзя было показывать, что он смог заинтересовать с первой минуты. Нужно быть с ним холодной, но в меру, уделять ему внимание, но ровно столько же, сколько и остальным. В кругу ее почитателей все имели равные права, потому как были одинаково ей безразличны.
Кроем глаза Ида заметила, как Жюли гордо вздернула голову и расправила узкие плечи. Из всей семьи только она получила в наследство гордую, почти высокомерную стать фон Бергов, которая и из пастушки сделала бы графиню, а уж в сочетании с красотой Жюли и вовсе не оставляла сомнений в том, что перед вами дама более, чем знатная.
— А теперь я представлю тебя истинному украшению нашего общества. Итак, герцог Эдмон де Дюран, — сказал Жером, поворачиваясь, наконец, к сестрам и Ида еле сдержала рвавшийся наружу вздох, услышав имя того, кто сейчас стоял перед ней. — Моя старшая кузина, маркиза де Лондор.
— Большая честь, — проговорил герцог слегка грубым, но негромким и очень спокойным голосом, почти невесомо касаясь губами руки Жюли, — встретить вас лично, маркиза. Я много слышал о вас и вашем муже.
— Взаимно, господин герцог, — ответила Жюли, улыбалась, и по этой улыбке было понятно, что то, что они слышали друг о друге, не было приятным ни в коей мере. Жером, очевидно тоже почувствовавший эту напряженность, поспешил указать на Моник и сказать:
— Мадемуазель Воле, моя младшая кузина.
Моник поспешила присесть в реверансе, опустив глаза и сцепив спереди руки, и слегка покачнулась от волнения, чего герцог, отвлекшийся на взаимный поклон, кажется, не заметил. Впрочем, он, кажется и вовсе не обратил внимания на ту, которая хотела с первой же минуты знакомства поразить его своей благообразностью, что ни для Жюли, ни для Иды не было удивительным: подобные мужчины мало ценили добродетель. Маркиза Лондор не удержалась от еле заметной усмешки, обменявшись коротким взглядом со средней сестрой: пожалуй, единственным, что их объединяло, были насмешки над попытками Моник быть ангелом во плоти.
— А теперь… — начал, было, Жером, но Ида несколько бесцеремонно прервала его.
— Ида, виконтесса де Воле-Берг, — сказала она, не дожидаясь, когда Жером представит её герцогу Дюрану. Эдмон с улыбкой поклонился, не отрывая глаз от её лица, и виконтесса Воле ответила ему тем же, с гордым спокойствием выдерживая его долгий взгляд.
— Бриллиант данного собрания, я полагаю, — проговорил Дюран, и правый уголок его губ дернулся в подобии ироничной усмешки. — Мы с вами, кажется, близкие соседи?
— Да, я владелица «Виллы Роз», — с гордым спокойствием кивнула Ида.
— О да, я наслышан о вашем поместье. Весьма чудное место, должен сказать, — губы герцога Дюрана снова тронула улыбка, которая показалась Иде так же не лишенной иронии. — Более, чем уверен, что оно считается одним из самых прекрасных в долине Марны.
