— Я вижу, вы, наконец, обошли всех ваших поклонников, — улыбнулся Эдмон, когда все поклонники виконтессы Воле были осчастливлены танцем с ней, и Ида в который раз отметила, что он улыбается в большей степени только потому, что знает, что у него весьма обаятельная улыбка. — Уделите же и мне немного времени.
Ида оперлась на его руку с таким видом, словно сделала ему величайшее одолжение. Вид её был настолько неприступным и отстраненным, что Эдмон не смог сдержать усмешки, легко и почти невесомо кладя руку на её талию. Ида ответила таким же легким, но уверенным, касанием, кладя руку на его плечо. Танцевал он, разумеется, лучше многих поклонников виконтессы Воле, что, впрочем, совершенно не удивляло: за несколько часов своего пребывания на Марне, он уже дал понять, что является человеком исключительным.
— Пока вы танцевали, я уже успел узнать о вас много интересного, — совершенно неожиданно начал разговор Дюран. Ида не ожидала ни подобной откровенности в первые несколько часов знакомства, ни того, что эти слова будут сказаны совершенно серьезно, даже без тени улыбки, которая ещё мгновение назад не сходила с лица герцога.
— О, и что же эти люди сказали вам про меня? — проговорила Ида, вопросительно поднимая брови, словно желая показать, что понятия не имеет, что о ней могли сказать.
— Вас многие осуждают, — улыбнулся Эдмон. — Но я, как никто другой знаю, как ошибочно порой бывает мнение общества.
— И что же думаете обо мне вы? — спросила Ида, тут же пожалев о том, что позволила себе столь откровенный вопрос.
— Вы весьма милы, хороши собой и, несомненно, умны, виконтесса.
Она тысячу раз слышала эти слова, и они ей порядком надоели, но он произнес их так, как будто сказал что-то особенное. Но таять от одного лишь комплимента, сказанного наверняка всего лишь из вежливости, Иде не пристало, хотя она и не сомневалась в собственной миловидности. Чтобы действительно покорить ее, нужно было проявить куда больше воображения, и поэтому средняя виконтесса Воле с измученной улыбкой отвела глаза в сторону. Это означало, что она благодарна за то, что её внешность оценили по достоинству, но она слышала подобные излияния уже не один раз.
— Мой вам совет: если вы хотите понравиться обществу, то, как новый человек, вы просто обязаны дать бал. Иначе заслужить расположение местного высшего света будет трудно.
— Боже, женщины! — засмеялся Эдмон. — Можете ли вы думать о чем-нибудь, кроме балов? Хотя, как я слышал, вас считают весьма предприимчивой особой.
— Они льстили мне, — улыбнулась Ида. — То, что я веду хозяйство, еще ничего не значит. К тому же, вам должны были сказать, что я переживаю не лучшие времена. А это, согласитесь, совсем не доказательство моего ума.
— Вы самокритичны. Это добавляет вам очарования, — негромко произнес Дюран.
По лицу Иды снова пробежала вымученная улыбка. К её облегчению танец кончился и разговор, который начинал доставлять некоторое неудобство, можно было не продолжать. Раскрыв веер, виконтесса Воле рассеянно обмахнулась им несколько раз и невидящим взглядом окинула зал, в поисках места, где можно было бы, наконец, скрыться от общества герцога Дюрана.
— Вы так побледнели. Вам плохо? — спросил Эдмон, осторожно подхватывая её под руку, как будто она могла упасть в обморок в любой момент, и в его голосе отчетливо прозвучала насмешка.
Ида, быстро отдернув руку, ответила:
— Нет, со мной все хорошо. Просто здесь немного душно, и я устала. С вашего позволения, я присоединюсь к своей сестре и немного отдохну.
Никакой спор, разумеется, не стоил того, чтобы терпеть это. Герцог Дюран был слишком уверен в себе и прекрасно знал, что нужно делать для того, чтобы расположить к себе ту женщину, которую он выбрал объектом своего внимания. Это нельзя было даже назвать обаянием, хотя он, безусловно, был весьма обаятелен. Каждый жест и каждая улыбка были выверены и, казалось, тщательно отрепетированы. Ида уверенным шагом направилась к сидевшей на диване Жюли.
Она готова была терпеть свою старшую сестру, лишь бы это воплощение совершенства оставило её в покое. Но у Эдмона, видимо, были другие планы, и он, не собираясь отставать от Иды ни на шаг, направился с ней к дивану. Первый раз в жизни Ида была благодарна, что у неё есть такая сестра как Жюли, которая для успокоения своего тщеславия непременно захочет поддержать разговор с герцогом и на время завладеет его вниманием.
